Шрифт:
– Вас доставят в первую эскадрилью... – сказал сержант.
– 11-го полка? – Спросил Тэд.
– Полков нет. Есть только одна первая эскадрилья... – ответил сержант.
Глава 21
Лабиринты
21 ИЮНЯ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ
Росс Хантингтон с удовольствием наблюдал, как садовники Белого дома, естественно, сотрудники секретных служб, стригут газон на известных всему миру лужайках. Зрелище этой методичной работы умиротворяло его душу, истерзанную последними событиями в Восточной Европе.
Пусть Америка и ее союзники проигрывают войну. Мы будем стричь газон. Польские войска все отступают. Немцы откусывают у них все новые куски территории. "Крошечки" – Чешская и Словацкая республики – только и способны на то, чтобы умолять о помощи. Венгерские демократы держатся, обороняя Будапешт, но они всегда были "камикадзе".
Но им всем надо как можно скорее что-то кинуть в "лапу". Америка всегда раскошеливалась на доллары, оружие, продовольствие. То же самое придется сделать и на этот раз.
Как только разведывательные спутники США засекли пересечение польской границы первой же французской управляемой ракетой, тут же президент и премьер-министр Великобритании заявили, что Космос будет мирным. Они добились этого, истратив немыслимое количество миллиардов долларов и кучу "бриллиантовых камешков", и мало чего добились.
Нидерланды, веками существующие за счет свободной торговли, испугались войск ЕвроКона, одерживающих одну победу за другой, и сразу же заявили о своем нейтралитете. В любом случае они получат сумму наличными – или от нас или от наших противников.
Дания – она всегда была и теперь остается европейской проституткой. Не по своей воле, а по своему географическому положению. Бедная Дания! Через ее территориальные воды проходят военные корабли, над ней проносятся самолеты и ракеты-убийцы.
Одна Норвегия – наш верный союзник. Она открыла свои аэродромы для посадки наших F-15. Там они заправляются топливом, а пилоты расслабляются с помощью норвежского пива.
Если Германия объявит Норвегии ультиматум, сможет ли выдержать давление столь слабый союзник? "Иглы"-15 и 15-С останутся на своих аэродромах на территории Соединенных Штатов, бессильные чем-то помочь европейским союзникам.
Интонация в голосе президента была столь нежна и вкрадчива, как будто он говорил со своей дамой сердца.
– Разумеется, я разделяю вашу точку зрения, госпожа премьер-министр... Но ведь мы должны как можно скорее согласовать наши планы. Ваше воздушное пространство и территориальные воды...
Хантингтону надоело любоваться пейзажем из окна Овального кабинета. Он прошелся по комнате и опустился в кресло. Президент все продолжал ворковать со своей собеседницей по телефону "горячей" линии. Молодой человек, сотрудник Государственного департамента, застыл как статуя, приник к параллельной трубке и был в полной готовности перевести любое слово с английского на норвежский. Президент беседовал с госпожой премьер-министром Норвежского королевства. Вряд ли услуги молодого переводчика понадобились бы. Фрекен Бригитта Петерсон в совершенстве владела английским.
Вероятно, она поддавалась на уговоры президента США. Выражение его лица постепенно менялось – от мрачного к удовлетворенному. Будто голодному коту подставили блюдце, полное жирных сливок.
– ...спасибо, госпожа премьер-министр. Еще раз благодарю вас от всей души. Не утруждайте себя. Ваши и наши вояки из министерств обороны согласуют все детали. Да поможет нам Бог – и мне и вам!
Когда властелин Америки, закончив разговор, взглянул на Хантингтона, он выглядел очень довольным.
– Пляши, Росс! Все оказалось не так трудно... А уж Конгресс и Объединенный комитет начальников штабов я уломаю за милую душу... И прессу, и ТВ.
– Черчилль и Рузвельт были в такой же ситуации... – начал было Росс, но вдруг осекся.
– Что... что ты хочешь сказать? – настаивал президент. – Закончи свою мысль... Что-нибудь не так? Что-нибудь очень плохое?
– Нет. Не драматизируйте ситуацию, сэр! Но ведь маленькие государства, они и маленькие трусишки. Мы далеко, а Франция и Германия близко. И ЕвроКон обещает им золотые горы, мир и процветание... Мы объявим войну почти всей Европе, и если, черт побери, они начнут с нами воевать?..
– Ты предлагаешь...
– Взорвать ЕвроКон!
– Как? Чем?
– Помолчи. Дай мне подумать пару минут...
Хантингтон набрал в легкие побольше воздуха. Каждое такое действие давалось ему с трудом.
– Я подышу и подумаю, – сказал он, закрыв глаза.
– ЦРУ? Провокация? – не удержался, чтобы не задать вопросы, президент.
– "Плащ и кинжал", – усмехнулся Хантингтон. – Мы с тобой мыслим синхронно. У тебя есть Куинн...
Хантингтон попытался отключить себя от внешнего мира. Ему понадобится еще немного времени и еще немного сил, чтобы уберечь этот, для него уже ненужный мир от самоуничтожения.