Но каков был результат пуска, он так и не узнал. Радар предупредил о появлении немецкого "Фантома" над головой. Ему пришлось задрать нос "Хорнета" вверх. Ракета, приготовленная для французского "Рафаля", вылетела мгновенно. Четверть мили было до "Фантома". Для "Сайдвиндера" это не расстояние. Пуск ракеты и поражение цели произошли практически одновременно. Левое крыло немца отвалилось и запорхало в воздухе, как крылышко бабочки. Счет открыт!

Он видел, как откинулся прозрачный колпак "Фантома", как немец вылетел пулей из кабины, уже объятой пламенем, как, кувыркаясь, полетел вниз, ища спасения в холодных водах Северного моря.

– "Мустанг"! "Ранчеро". Всем-всем! Курс три-один-пять. Сволочи на высоте десять. Тяпнем по глоточку, ребята! Конец связи.

Координатор полета был в своем репертуаре "Три-один-пять" означал резкий поворот для возвращения на авианосец. Значит, кто-то из "сволочей" ЕвроКона прорывается к авиаматке. "Тяпнем по глоточку" – означало "жать на полном ходу".

Он включил связь с эскадрильей.

– "Роджер"! "Ранчеро". Всем "Мустангам" курс три-один-пять. Конец связи.

Он двинул рычаг вперед и почувствовал, как напряглась машина, как турбины начали усиленно заглатывать кислород из воздуха и сжигать топливо, как отяжелело его тело от перегрузки.

Несмотря на предельную скорость, любая ракета могла догнать его. К счастью, ни одна смертоносная стрела не погналась за ним.

Вырвавшись из общей свалки, Манн наконец-то увидел чистое небо и заметил, что несколько "Хорнетов" летят тем же курсом. Вражеские цели мелькали на экране локатора – некоторые впереди, некоторые внизу, милях в двадцати, но на них не стоило тратить время. Был приказ – вернуться на авианосец как можно скорее. F/A-18 был теперь легок на ходу, как настоящий дикий мустанг. Запасные топливные баки сброшены. Индикатор "Бинго" показывал, что и основной бак тоже почти пуст. Нужна дозаправка в воздухе. Оставалась еще одна ракета "Спарроу". От нее можно избавиться, если он достигнет какой-нибудь вражеской цели на дистанции стопроцентного поражения. На всякий случай он через компьютер приготовил свой последний "Спарроу" к пуску.

ВМФ США, "ДЖОРДЖ ВАШИНГТОН"

– Противник приближается со скоростью пятисот пятидесяти узлов. Орудия правого борта системы "Фаланга" и зенитные установки приведены в готовность номер один. Но я предлагаю поднять в воздух истребители защиты.

Доклад Марча был чистой формальностью. От адмирала требовался ответ только на один вопрос – когда поднимать истребители? Если они поднимутся в воздух слишком рано, то им понадобится дозаправка топливом и часть их практически выйдет из строя.

В той каше, которая кипела на экране дисплея, трудно было выделить принадлежность того или иного предмета, приближающегося к кораблю – друг он или враг?

Адмирал чувствовал, что не он управляет ходом событий, а, наоборот, события диктуют ему свою волю. Он принял "соломоново" решение.

– Поднимайте в воздух заправщики вместе с истребителями. Так мы сэкономим время, хоть тридцать секунд. И отдайте приказ: Открыть огонь!

– Всем, Всем, Всем! Говорит "Ранчеро". Курс ноль-четыре-пять.

"Что-то новенькое", – подумал Манн. Он уже почти догнал прорвавшуюся к авианосцу шайку воздушных бандитов. На тысячу футов ниже его, под углом в тридцать градусов к авианосцу, устремлялись "Миражи". Для пуска "Сайдвиндера" они были слишком далеко.

Из всей армады ЕвроКона наступление продолжали только восемь машин. Остальные или погибли, или повернули к дому залечивать раны, потеряв возможность участвовать в боевых действиях. Уцелевшая восьмерка образовала два ударных отряда. Впереди шли три немецких "Торнадо", за ними пять французских "Миражей"-2000С, которые имели под крыльями ракеты с ядерными боеголовками. И немецкие и французские пилоты понимали, что время их пребывания в воздухе подошло к концу. Они уже не рассчитывали по датчикам расход топлива, а бездумно выжимали из двигателей всю мощь, на которую были способны. Одна надежда была на то, чтобы успеть достичь рубежа поражения цели и произвести залп. После этого каждый будет спасать себя, как сможет, пока американцы займутся собственной защитой от выпущенных ракет. Катапультирование и путешествие на резиновом надувном плотике по штормовым волнам было бы сравнимо с пребыванием в райских кущах после того адского пекла, в котором они только что побывали. Соответственно заранее разработанному плану, "Торнадо", опередившие французов уже на значительное расстояние, должны были вывести их на цель. Радары "Миражей" действовали только на короткой дистанции и не могли заранее увидеть американские корабли. По команде "Торнадо" "Мираж" выпустит ракету, а управлять ею будет радар "Торнадо". Поэтому обе группы самолетов должны были синхронизировать свои действия. Даже используя ядерную боеголовку, пилот мог гарантировать поражение военного корабля в радиусе не более полутора миль от центра мишени.

Получив сигнал от "Торнадо": "Вижу цель!", "Миражи" произвели пуск. Пять ракет покинули свои цилиндрические убежища и со сверхзвуковой скоростью, оставляя далеко позади себя громовые раскаты, устремились к цели.

Когда французские самолеты, исполнив свой долг, повернули назад к дому, "Торнадо" опустились вниз до пятидесяти метров над гребнями волн. Отсюда они произвели залп антикорабельных ракет "Корморан". Эти ракеты пролетят над самой поверхностью воды тридцать миль, пока не найдут свою жертву.

ВМФ США, "ДЕЙЛ"

Капитан "Дейла" принял решение открыть огонь еще до получения адмиральского приказа. Раз враг приближается и виден на экранах локаторов, значит, надо палить по нему изо всех стволов.

Входящие в эскорт авианосца фрегаты "Дейл" класса "Лиху" и "Клакринг" класса "Перри" вместе составляли выдвинутый вперед на тридцать миль антиракетный заслон флагманской авиаматки. Это был передний край американской обороны.