Он был на десять лет старше сестры, и по внешности — полная ее противоположность. Статный, гибкий, подвижный, как пантера, он двигался бесшумно и стремительно и был так красив, что у женщин, смотревших на него, перехватывало дыхание. А представители сильной половины человечества могли только завидовать его уверенности в себе и умению одеться. Даже в самой простой одежде он казался таким изящным, каким обычный мужчина может выглядеть лишь в самом хорошем, самом дорогом костюме. На общее впечатление совершенства работали и его манера одеваться, и умение держаться, и тысяча искусно подобранных мелочей.

— Ты готова? — спросил он, входя в ее комнатушку. Он был одет во все черное, лишь с несколькими серебряными украшениями. Длинные черные волосы были завязаны в самый обычный «хвост». На его плечи был наброшен плащ с отогнутым лепестками широким воротником — должно быть, принц зачем-то выходил во двор. Моргана никогда не завидовала красоте брата, которая ему, как мужчине, казалось, не так уж и нужна, но теперь разница в их внешности поразила девушку и она не выдержала. Ее глаза мгновенно налились слезами.

— Я… Не знаю. — Глаза принцессы покраснели, а губы — бесцветные и бесформенные — изогнулись в страдальческой гримаске. — Господи, Руин, ну как же я в таком виде… Я… Я не хочу показываться на людях. Я такая уродина… Это невозможно…

Раз проложив путь, поток слез никак не иссякал. Она рыдала, прижимаясь к груди брата, которого обожала, потому что он всегда любил и защищал ее, стыдилась, что ведет себя так недостойно, но ничего не могла поделать. Все унижения, вся безнадежность ее положения, вся безрадостность существования вылились в слезах. Он гладил ее по волосам и шептал что-то успокаивающее.

— Тише, — сказал он, когда всхлипывания стали едва слышны. — Вот, возьми платок. Вытри глаза. Ты прекрасно знаешь, что не можешь не пойти на ужин. Не надо давать отцу лишний повод для недовольства. Тем более что он сам, скорее всего, останется в своих покоях.

— Правда? — Моргана подняла на брата просиявшие глаза. Из-за расплывшейся фигуры и одутловатого лица окружающие не обращали внимания на дивную прелесть ее взгляда, чарующую красоту глаз настоящего Божьего чуда. — Почему ты так решил?

— У него новая игрушка. Может, слышала? Очередная пленница.

— Да, что-то такое говорили. Какая-то девушка. Она из другого мира, правда?

— Именно, из другого мира. К тому же еще обладающая магией. И, говорят, красивая.

— Бедняжка, — пожалела принцесса незнакомую пленницу. Собственные горести ненадолго отошли на второй план. Что по большому счету отец мог сделать с ней? Ну посмеяться, поиздеваться, ну обругать, ну, самое худшее, избить или выдать замуж. С пленницей и, кроме того, иномирянкой, можно делать что угодно. И держать ответ не перед кем. — Но тогда, если отца не будет, моего отсутствия никто не заметит.

— Заметят, Моргана. Не спорь. Ты пойдешь. Робкая и пугливая, девушка никогда не решилась бы нарушить приказ отца или брата. Но — по разным причинам. Отца она боялась, а брата — уважала и любила. Кроме того, в Провале не было принято, чтоб женщина спорила с мужчиной. Принцесса со вздохом кивнула и еще раз с отвращением взглянула в зеркало. Брат повернул ее к себе, поправил складки одежды, снял поясок и надел ей на шею тонкую витую цепочку, которую отыскал в шкатулке на столе. Моргана не спорила. В глубине души она надеялась, что, может быть, усилия брата помогут ей стать хоть чуть-чуть привлекательнее.

Но подумала об этом лишь мельком, ибо сама не верила в успех. Ее настроение улучшилось оттого, что брат все же заглянул к ней.

— Я думала, ты не спустишься к ужину, — улыбаясь, сказала она. — Ведь ты только что прибыл.

— Верно, — подтвердил он. — Я даже не успел переодеться. Слуги еще не распаковали вещи. Но отец велел; кроме того, я не хотел оставлять тебя одну. Когда гости перепьются, они перестанут вести себя вежливо. Могут начать насмехаться.

— Ну и как там, в Академии? — полюбопытствовала Моргана.Руин равнодушно пожал плечами.

— Так же, как и в двух остальных. Если отцу так уж невмоготу было видеть меня во дворце, он мог бы всякий раз отсылать меня в одну и ту же Академию, а не в разные.

— Скажешь, везде одно и то же?

— Конечно, родная. Магию везде преподают одинаково. Даже если это разные учебные заведения.

— Но что же тогда ты делал там три года? — фыркнула она.

— Учился. — Руин ответил ей улыбкой. — Учиться магии можно вечно. — Он прислушался. — Идем. Пора.

Девушка вздохнула.