– Который является учеником Гоюна, – глухо сообщил тот.

– Понятно, – усмехнулся я. – Сверхприбыли гарантированы.

– Не только, – проворчал Вольский. – Вы знаете, что наши мелкие хозяева обычно продают большую часть урожая, а потом закупают значительную часть посевного фонда. Это позволяет погасить банковские ссуды и не тратиться на хранение. Так вот, цены на семенной фонд взлетели до небес, и если мы ничего не сделаем, чтобы сбить их к весне, то получим большие проблемы в сельском хозяйстве.

– Получим крестьянские бунты, – добавил Шебаршин.

– Есть еще «во-вторых», – напомнил Вольский. – Резко подорожали морские перевозки.

– А это с чего? – опешил я. – Летом был такой спад, что сама рентабельность судоходства оказалась под сомнением.

– Картельный сговор, – сухо ответил Вольский. – Крупнейшие судоходные компании в одностороннем порядке подняли цены. Мы заявили протест в экономической комиссии ООН, но пока он будет рассмотрен и пока по нему вынесут решение, мы успеем пойти по миру. Наши экспортеры уже несут гигантские убытки.

– А наши судоходные компании?

Вольский отвел глаза.

– Как выяснилось, большинство из них через подставных лиц контролируют китайцы, – сообщил Шебаршин.

Я ошарашенно посмотрел на него, и он тоже спрятал взгляд.

– Его Величество, Император Всероссийский, – объявил распахнувший двери гвардеец. Мы встали.

– Садитесь, господа, – государь занял свое место во главе стола. – Князь Васильчиков извиняется за задержку, его просил о срочной встрече посол Поднебесной империи. Начнем без него. Вы уже ввели князя в курс дела?

– Вкратце, ваше величество, – ответил Шебаршин.

– Хорошо. На сегодня у нас два вопроса, господа. Поиск международного преступника Ди Гоюна и борьба с кризисными явлениями, вызванными резким ростом цен на зерновые культуры и морские перевозки. К сожалению, князь, оба эти явления взаимосвязаны, – повернулся он ко мне.

– Да, ваше величество, мне уже сообщили, – кивнул я.

– Хорошо. Какие у нас новости о Гоюне, генерал? – обратился император к председателю ИКГБ.

– Появились данные, что он скрывается где-то в джунглях Индонезии, – доложил Шебаршин. – Мы проверяем информацию.

– Ваше высокопревосходительство, вы когда-нибудь жили в джунглях? – задал я наводящий вопрос.

– О чем вы, князь? Нет, конечно.

– Я расскажу вам вкратце. Джунгли – это непрерывная жара и влажность. Вокруг туча кровососов, иногда смертельно опасных. Ядовитых тварей там больше, чем в России картошки, и уже через неделю жизни в джунглях вы обзаводитесь целым зоопарком самых разнообразных паразитов. Там очень хорошо умирать. А вот жить, наоборот, очень плохо.

– Но он сам себя туда загнал, – усмехнулся Нессельроде. – Похищение подданного Российской империи, да еще такого как вы...

– Да кто вам сказал, что Гоюн в джунглях? – перебил я его.

– У нас есть оперативная информация, – повторил Шебаршин.

– Которую, как я подозреваю, подкинул вам Гоюн. Он опытный игрок и знает, как пустить погоню по ложному следу. На то, чтобы укрыться, у него был фактически месяц – гигантский срок при его возможностях.

Государь испытующе посмотрел на Шебаршина, потом на меня.

– Князь, а почему вы уверены, что Гоюн стал укрываться месяц назад?

– Потому что примерно в это время он исчез из своего поместья.

Император снова перевел взгляд на Шебаршина.

– Гоюн исчез из вашего поля зрения три недели назад, не так ли, генерал?

Шебаршин молча кивнул.

– А не провести ли серьезную проверку ваших людей, Шебаршин? – не без тени ехидства заметил Нессельроде.

– А заодно и ваших, – огрызнулся председатель ИКГБ.

– Не ссорьтесь, господа, – прервал их государь. – Значит, вы полагаете, князь, что Индонезия – ложный след. Где же нам искать Гоюна?

– Где угодно, – усмехнулся я. – Хоть на афгано-пакистанской границе.

Присутствующие за столом от неожиданности крякнули и переглянулись.

– Однако, князь, – государь разгладил усы, – такое место укрытия для Гоюна кажется мне наименее вероятным.

– Это правда, князь, – добавил Нессельроде. – Афганистан независимое государство только формально. Он целиком следует в русле нашей политики. Там размещено несколько наших баз. Пакистан – после развала США и НАТО – формально нейтральное государство. Но он давно уже действует только с оглядкой на Петербург. Позволить себе укрывать врага Российской империи в Исламабаде вряд ли решатся. Вы бы еще сказали, что он укрывается в Туркестане или Астрахани.