Может быть, он еще вернется? Да, возможно и так. Они муж и жена. Пусть он поступает так, но ведь она-то, Ильгет, обещала. Она же сказала это перед алтарем. Она будет с ним до смерти. Даже если он - вот так. И он тоже обещал, раз он теперь крестился, то должен это понять. Он вернется. Эта мысль отдавала тоской и безысходностью. Клятва дана. От нее не уйти. Даже если она сейчас так невыносимо тяжела.

Ильгет ни о чем не могла думать. Она просто так лежала, в памяти всплывала то одна жестокая фраза Питы, то другая, и каждый раз шрам отзывался болью, и начали болеть точки от сагонских игл. Раз Пита так говорит, наверное, что-то есть в его словах? Ведь не может же быть, чтобы за этим ничего не стояло? Наверное, она действительно настолько плохая. Но разве она была высокомерной… может быть, так это выглядело?

Раздался звонок в дверь. Ильгет медленно поднялась. Ей не хотелось сейчас никого видеть… да и видок у нее - лицо все в слезных разводах, растрепанная, бледная. Может, просто не открывать? Но она уже подала рукой жест домашнему циллосу, дверь открылась. Ильгет шагнула в прихожую и попыталась собрать руками растрепанные волосы.

Она замерла. На пороге стоял Арнис.

В руке он держал небольшой букет темных роз.

— Иль, - прошептал он, с ужасом глядя на нее, - что с тобой?

— Ничего, - тихо сказала она, не двигаясь с места.

— Ты одна?

— Да.

Арнис помолчал, потом спросил тихо.

— Твой муж… ушел?

— Да…

— А… - сказал Арнис, - а я вот… хотел заскочить на минуту, цветы… это тебе.

— Ну заходи, - безжизненным голосом произнесла Ильгет.

Он шагнул в прихожую, протянул ей букет. Ильгет рассеянно взяла цветы, не зная, куда их деть, положила на тумбу.

— Иль, тебе плохо?
– спросил он.

— Да, - так же ответила она.

— Я останусь… ладно? Ты не думай, я… просто не могу, когда ты плачешь.

— Оставайся.

Не все ли равно, подумала Ильгет. Конечно, это нехорошо, могут подумать, что… но ведь мы с Арнисом вовсе не собираемся заниматься чем-то таким. А что подумают - ну и пусть. Чего мне терять-то?

Она оторвалась от дверного косяка и покачнулась. Арнис придержал ее за плечи.

— Ты совсем расклеилась, маленькая, - сказал он озабоченно, - пойдем, я тебя уложу. Ты полежишь, поспишь, тебе станет легче. Рана болит?

— Ага. Не сильно.

— Может быть, тебе атен принять?

— Нет, не сильно болит, терпимо. Душа у меня болит…

— Да, понимаю. Ложись, Иль, - он довел ее до дивана, уложил. Ушел на минуту и вернулся с теплым одеялом, накрыл ее и закутал. Ильгет стало невыразимо приятно, и боль куда-то исчезла. Арнис присел рядом с ней на пол, погладил по голове.

— Так лучше? Ты пить хочешь? Или есть? Давай я тебе сделаю чего-нибудь… чайку, хочешь?

— Да, - сказала Ильгет, - только пить. И сам тоже поешь там…

— Да ты за меня не переживай, - Арнис вышел. Через некоторое время он вернулся с подносом. Вообще-то в доме была тележка-робот, но Ильгет забыла об этом. Арнис помог ей сесть, будто рана по-прежнему болела, и она сидела на диване, прихлебывая теплый чай. Потом Арнис снова уложил ее.

— Честно говоря, - сказал он, - только ты… это… в общем, я видел твоего мужа. Вышел на улицу и увидел. Случайно.

— Он был с женщиной, - полувопросительно произнесла Ильгет.

— Да. Ну я и подумал, а как ты там… одна… думал, если ничего, то я просто цветы подарю и уйду. Ну как сюрприз. А ты совсем тут расклеилась.

— Уже хорошо, Арнис. Спасибо тебе.

— Я посижу тут с тобой, хорошо?

Он снова сел рядом с ней на пол, положил руку поверх одеяла, сжав ладонью хрупкое плечо Ильгет.

— Все будет хорошо, Иль, - бормотал он, - мы выжили, это же самое главное. Мы выжили, мы на Квирине. Знаешь, я уже думал, что ты умрешь… Но тебя Бог сохранил. А это все ерунда. Не надо из-за этого плакать. Ты поспи, Иль… Поспи, а я вот тут рядом посижу и руку буду вот так держать. Ты хорошая, Ильгет, ты самая лучшая. Поверь мне. Спи, маленькая, а завтра все будет хорошо.

— Глава 8. В сторону весны.

На следующее утро Ильгет не сразу поняла, где находится. Она уже так привыкла к мерцанию аппаратуры медотсека, к жесткой функциональной кровати, но и на ее собственную кровать это никак не походило. Слишком мягко и уютно. Ах да, это же гостиная и ее диван, она лежит на диване, заботливо укрытая одеялом… И тотчас она вспомнила все, что произошло.

Больно уже не было. Пусто на душе. Яркий свет бил сквозь слегка тонированное окно, Ильгет села, утопив ноги в пушистом ковре. И увидела на низком столике знакомую черную вазу, а в ней - вчерашние розы.

Он и об этом подумал… с ума сойти можно.

Пошатываясь, Ильгет прошла в душ, сбросила платье (так и спала в нем), с наслаждением купалась в теплых сверкающих струях воды, наполненной то шампунем, то освежителем, давно уже такого кайфа не испытывала. Она вымыла и голову, потом постояла под горячими струями воздуха, растерлась бальзамом, обходя только область шрама, вышла из душа, чувствуя себя свежей и обновленной.