Да, если шлюха покажет шерифу окровавленную серьгу, он приедет сюда и начнет искать Маму. Даже если в подвале он не найдет ее, шериф может понять, в чем дело. Целых двадцать лет он ни о чем не подозревал, но теперь до него может дойти, как все обстоит в действительности. Он может сделать то, чего все это время боялся Норман. Он может выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь, когда умер дядя Джо Консидайн.

Из комнаты снова доносился шум. Норман торопливо опустил на место лицензию в рамке и протянул руку за бутылкой. Но времени не оставалось даже на маленький глоточек. Потому что он услышал хлопанье двери, это они, они выходили из комнаты, она шла к машине, а мужчина – в контору, к нему.

Он повернулся, чтобы встретить его лицом к лицу; интересно, что мужчина сейчас скажет?

Но гораздо больше Нормана интересовало другое, что предпримет шериф.

«ШЕРИФ ОТПРАВИТСЯ ПРЯМИКОМ НА ГОРОДСКОЕ КЛАДБИЩЕ И РАЗРОЕТ МОГИЛУ МАМЫ. КОГДА ОН СДЕЛАЕТ ЭТО, КОГДА УВИДИТ, ЧТО ГРОБ ПУСТ, ОН УЗНАЕТ ГЛАВНУЮ ТАЙНУ.

ОН БУДЕТ ЗНАТЬ, ЧТО МАМА ЖИВА».

Барабан стучал в груди Нормана, бил в уши, но, когда дверь конторы открылась и мужчина вошел внутрь, все остальные звуки заглушили первые раскаты грома.

На мгновение у Сэма мелькнула надежда, что неожиданно начавшаяся гроза заглушит шум отъезжающей машины. Потом он заметил, что Бейтс стоит у самого края стойки. Оттуда он мог наблюдать всю подъездную дорожку плюс добрых четверть мили шоссе. Так что смысла скрывать отъезд Липы не было.

– Ничего, если я зайду на пару минут? – спросил Сэм. – Жена вот решила съездить в город. Сигареты кончились.

– Когда-то у нас здесь стоял автомат, – отозвался Бейтс. – Но им мало кто пользовался, так что компания убрала его.

Он прищурил глаза, вглядываясь в сумрак за окном, Сэм знал, что сейчас Бейтс следит, как машина выруливает на шоссе.

– Жаль, конечно, что ей приходится проделывать такой путь из-за сигарет. Судя по всему, через несколько минут начнется настоящий ливень.

– И часто у вас здесь дожди? – Сэм опустился на валик старенького дивана.

– Довольно-таки часто, – Бейтс рассеянно кивнул. – И дожди, и много других интересных вещей.

Что он хотел этим сказать? Сэм старательно вглядывался в расплывающееся в полумраке лицо. Глаза толстяка, спрятанные за стеклами очков, казались какими-то пустыми, остекленевшими. Неожиданно Сэм уловил запах виски и сразу же заметил бутылку на краю стойки: это все объясняло. Бейтс был просто немного навеселе. Виски превратило его лицо в невыразительную маску, но не повлияло на способность владеть собой. Бейтс поймал взгляд Сэма.

– Не хотите присоединиться? – спросил он. – Как раз собирался хлебнуть, а тут вы вошли.

Сэм застыл в неуверенности.

– Ну…

– Сейчас найдем, куда налить. Где-то под этой штукой должно быть что-нибудь. – Он нагнулся и вынырнул из-под стойки, держа маленькую рюмочку. – Сам-то я обычно обхожусь без них. И еще, обычно не пью на работе. Но, когда надвигается вся эта сырость, вот как сегодня, небольшой глоточек помогает неплохо, особенно когда у тебя ревматизм.

Он наполнил рюмку, подтолкнул, так что она проехалась по стойке. Сэм поднялся и подошел к нему.

– Да, кстати, в такой дождь больше никто не появится. Смотрите-ка, как барабанит по окну!

Сэм повернул голову. Действительно, льет как из ведра: дождевая завеса скрывала почти всю дорогу, И с каждой минутой становилось все темнее и темнее, но Бейтс не зажигал свет.

– Ну давайте, берите виски и присаживайтесь, – сказал он. – Не обращайте на меня внимания. Я люблю стоять здесь, за стойкой.

Сэм возвратился к дивану. Бросил взгляд на часы. С тех пор как Лила уехала, прошло восемь минут. Даже В такой дождь ей понадобится не больше двадцати минут, чтобы добраться до города, плюс еще десять, чтобы найти шерифа, – ну, для пущей верности, скажем, пятнадцать, – и еще двадцать минут на обратную дорогу. Все вместе получается никак не больше сорока пяти минут. Довольно-таки долго ему придется провести в компании этого Бейтса. О чем же с ним говорить?

Сэм поднял рюмку, Бейтс запрокинул бутылку. Он громко глотнул.

– Тут, наверное, временами бывает здорово одиноко, – произнес Сэм.

– Это верно. – Бутылка с шумом опустилась на стойку. – Здорово одиноко.

– Но и любопытно ведь тоже, с другой стороны Кто сюда только не приезжает, наверное.

– Приезжают, уезжают; я не очень-то их рассматриваю. Со временем перестаешь обращать внимание на посетителей.

– Давно связались с этим делом?

– Содержу мотель уже больше двадцати лет. Всегда жил здесь, всю свою жизнь.

– И всем занимаетесь сами?

– Точно. – Бейтс обошел стойку, держа в руках бутылку. – Давайте-ка налью вам еще.

– Да мне вообще-то не надо бы…

– Ничего, не повредит. Обещаю ничего не говорить вашей жене. – Бейтс хмыкнул. – Кроме того, не люблю пить один.

Он наполнил рюмку Сэма и снова встал с противоположной стороны стойки.

Сэм откинулся на спинку дивана. Сгущающийся мрак превращал лицо собеседника в едва различимое, серое пятно. Снова раздались раскаты грома, но молнии почему-то не было. А здесь, внутри, все казалось таким спокойным, уютным…