Шрифт:
Изображение на экране мало напоминало Вальдо в его лучшем виде.
На нем по-прежнему был бледно-голубой парик, который он надевал на вечер, но его макияж был смазан, и краска местами потекла.
– Что тебе нужно, сестренка? Я думал, ты к этому времени уже будешь под дормаксом!
– Ты ужасно выглядишь, братец. Какие планы на сегодняшнее утро?
– Спать. Сегодня нет ничего, кроме собрания директората.
А. А. Катто сделала вид, что шокирована.
– Ты хочешь сказать, что не идешь на собрание директората?
Вальдо нахмурился:
– О чем ты говоришь? Разве мы когда-нибудь ходили на собрания директората?
– Думаю, на это собрание нам стоит пойти.
– Ты шутишь?
– Я подумала, что это могло бы быть неплохой идеей – если бы мы пошли на собрание директората.
– Ты с ума спятила, сестренка? Собрания директората – это же скучища, занудство, это определенно не то место, где стоит находиться!
– А ты подумай, братец. Если бы мы закатили себе по три деления альтакаина, а после этого зашли бы на собрание и устроили веселую жизнь предкам, это могло бы быть неплохо.
– А ты не перебираешь?
– Думаю, если бы мы как следует поработали, мы могли бы заставить их принять пару диктатов, которые сделали бы жизнь более занимательной!
Вальдо по-прежнему не выглядел убежденным.
– Например?
– Например, начать войну.
– Разве есть кто-то, с кем нам стоило бы начинать войну?
А. А. Катто отмела его возражения:
– Это просто первое, что пришло мне в голову. Детали мы можем обсудить позже. Скажи, что ты придешь!
– Нет.
– Почему?
– Послушай, сестренка, я предпочту поспать, чем провести весь день с этими тоскливыми старыми пердунами.
– Но мы можем сделать так, что на этот раз все будет по-другому. Мы действительно можем задать им перцу!
– По-моему, это просто потеря времени. Потратить целый день на такую тоску! Это почти что оскорбление хороших наркотиков – закатить себе дозу, а потом сидеть с этими кошмарными стариками.
– Именно потому, что мы никогда не приходим на собрания, эти кошмарные старики и делают, что им вздумается. Из-за этого и наши развлечения такие нудные.
– Дорогая сестренка! Да ты никак вспомнила о своих гражданских обязанностях!
Глаза А.А. Катто вспыхнули гневом:
– Не говори гадостей.
– А однако, вполне похоже на то. Никогда не предполагал услышать от своей дорогой сестренки, что она хочет идти на собрание директората. Может быть, ты просто стареешь?
– Ты можешь сильно оскорбить, если постараешься.
– Замечания подобного рода вряд ли убедят меня пойти с тобой.
– Так ты идешь или нет?
– Я подумаю. Ты еще не пыталась подкупить меня.
– А чего ты хочешь?
– Не знаю. У тебя слишком мало таких вещей, которых мне бы хотелось.
А. А. Катто дернула ртом:
– Четыре часа назад ты говорил совсем другое, братец!
– Я просто пытался быть с тобой любезным, милая сестренка!
– Так попытайся еще раз.
– Ты обещаешь, что придешь ко мне домой и позволишь мне целый час обращаться с тобой жестоким и нетрадиционным способом, если это собрание окажется настолько занудным и отвратительным, как я предполагаю?
А. А. Катто ответила быстрым кивком.
– Да, да, все, что угодно. Только скажи, что придешь!
– Я приду.
– Чудесно! Увидимся в десять ноль ноль у дверей Зала Правления.
Вальдо скривился.
– О боже, сестренка, только не говори, что ты хочешь еще и быть пунктуальной!
– Ох, прости. Пусть будет десять сорок пять.
– Так несколько лучше.
– Спасибо, братец. Ты не будешь разочарован.
Вальдо зевнул:
– Все что угодно, лишь бы моя маленькая сестренка не скучала!
17.
Волной живого мяса Ширик высыпали из окопов и траншей и с воем устремились к укреплениям Харода. Враг немедленно открыл сокрушительный огонь. Убитые Ширик падали один поверх другого; одни валились на землю, как снопы, другие, упав, принимались кататься по земле, рыча и хватая руками свои раны. Несмотря на то, что они погибали сотнями, постоянно прибывали все новые и новые, карабкаясь через тела, чтобы добраться до противника.
Одной небольшой группе наконец удалось пересечь ничейную полосу и добраться до вражеских траншей. Сделав залп из своих однозарядных ружей, стрелявших разномастными кусками металла, они накинулись на оставшихся в живых защитников траншеи, раздавая удары, пинаясь и кусаясь. Их быстро перестреляли, но в линии защиты хародинов образовалась брешь, в которую тут же хлынули новые Ширик. В узкой щели траншеи завязалось кровавое побоище.