Билли тихо попятился от кровати, ухмыляясь про себя. Он никогда не предполагал в Риве особенной склонности к сексуальным авантюрам. Его ботинки, пояс и куртка лежали на стуле, и он, прихватив их, на цыпочках вышел из хижины.

Он провел у бассейна около часа, ожидая, пока кто-нибудь появится. Альбинос вышел из хижины первым. На нем был белый парчовый халат и удивительно элегантные серебряные сандалии. Он подошел к Билли.

– Завтрак?

– Да, пожалуйста.

– Будет готово через несколько минут.

– Великолепно!

Берт-Талисман прошел обратно к хижине. Немногим позже показался Рив. Он подошел и присел рядом с Билли. Он выглядел немного смущенным.

– Так, значит, ты взял свои вещи из хижины?

– Угу.

– Наверное, я еще спал в это время?

Билли изо всех сил старался сохранить на лице серьезное выражение.

– Верно.

– В кровати с Бертом?

– Да, насколько я мог видеть.

– Я… э-э… довольно много выпил вчера вечером.

– Да ну?

– И я… э-э…

Билли рассмеялся.

– Не бери в голову, парень! Мне нет дела до того, кого ты трахаешь.

– Но я…

– Это не имеет значения, Рив. Мы давно уже не в Уютной Щели. У нас больше нет правил!

– Наверное, ты прав.

– Ну так перестань делать такое виноватое лицо, черт побери! Тебе понравилось?

– Он довольно странный.

– Да. Слушай, он возвращается, так что оставим это пока.

Альбинос поставил поднос на стол. На подносе была замороженная дыня, нарезанная ветчина, круассаны и кувшин холодного молока. Берт широко улыбнулся им:

– Завтрак, мальчики!

Следующие полчаса они ели, и разговор не шел. Затем, когда Берт-Талисман начал убирать со стола, Рив взглянул на Билли.

– Что будем делать теперь?

– Думаю, раньше или позже нам придется двинуться дальше.

– Пешком? Снова в пустыню?

– Может быть, нам стоит поговорить об этом с Бертом.

– Поговорить с Бертом о чем?

Берт показался из хижины. Рив пристально посмотрел ему в глаза.

– Мы разговариваем о том, чтобы двинуться дальше.

– Двинуться дальше? Да ведь вы только что пришли! Что случилось, вам здесь не понравилось?

Он искоса взглянул на Рива.

– Уже надоело?

Рив покрылся краской.

– Нет, нет. Просто… – он позаимствовал фразу у Человека Дождя. – Просто мы путешественники.

Берт-Талисман глядел куда-то вдаль.

– Путешественники. – В его голосе звучала тоска. – Раньше здесь проходило много путешественников, пока не началась война.

Он вновь обратился к настоящему:

– И что же вы собираетесь делать?

Билли развел руками.

– В этом-то и проблема – мы сами не знаем. Полагаю, эта пустыня не продолжается бесконечно?

– Нет, хотя она тянется довольно далеко. Вы, наверное, хотите выйти к реке?

– К реке?

– Это единственное место, куда здесь можно выйти, не считая пути обратно, на войну.

– А что там, на реке?

Берт-Талисман широко улыбнулся:

– Почти все, что вы можете себе вообразить. Вам лучше всего отправиться в Порт-Иуду. Там вы сможете сесть на пароход, идущий вниз по реке, и сплавиться до Паданца, Артурбурга и дальше, до самого ничто.

– А далеко дотуда? Сколько времени у нас уйдет, чтобы туда добраться?

Альбинос пожал плечами.

– Это зависит от того, на чем вы будете передвигаться.

– Думаю, мы будем передвигаться так же, как и прежде.

– Вы пришли сюда пешком.

– Именно это я и имел в виду.

– Чтобы добраться до Порт-Иуды пешком, вам понадобится неделя. Скорее всего, вы умрете по дороге.

Билли нахмурился.

– Тогда у нас проблемы.

Альбинос улыбнулся:

– Не такие уж и проблемы. Уверен, что сумею как-нибудь это уладить. Давайте перекусим, а потом посмотрим, что мне удастся выудить для вас из траспортного луча.

Билли ухмыльнулся.

– Да здесь, я посмотрю, только и делают, что едят!

Берт-Талисман снова кинул косой взгляд на Рива.

– Это точно.

Он встал и торопливо пошел к хижине. Билли и Рив продолжали сидеть за столом. Берт вернулся с бутылкой кампари, сифоном с содовой и тарелкой льда. Он расставил все это на столе.

– Это поможет вам развлечься, пока не наступит время обеда. Мне еще нужно сделать несколько дел по дому.

Он вновь исчез в хижине. Билли с Ривом пили кампари с содовой, пока альбинос не появился вновь с новым подносом. Когда они поели, Берт-Талисман глубоко набрал в грудь воздуха, словно собирался сделать объявление: