— Вроде бы нет.

— Покажи руки, пожалуйста. Нет, Тамара, не так. Разверни. Дороги бить будем?

— Василий Сергеевич, ты что?! Какие дороги?! У Крошки их отродясь не бывало! Она всегда торчала на коксе, а баяна даже в руках не держала. Нет, здесь все оставим как есть. Что еще?

— Меня больше интересует пирсинг. И шрамы. Уж ты-то изучил мою дочу до миллиметра. Посмотри повнимательнее.

— Вот здесь тату. — Андрей коснулся пальцем Тамариного живота немного левее и выше лобка. — Его делали в прошлом году на Болеарах. Двуцветное, красное с синим. Испанская танцовщица, исполняющая хоту. Потом нарисую, какая. Она и сейчас у меня прям как перед глазами. Здесь, — на этот раз палец коснулся Тамариной ягодицы, — два шрамчика от укуса собаки. И еще: Кроха всегда выбривала начисто волосы. А эта обросла, как папуаска.

— Хм, — ухмыльнулся Василий Сергеевич. — Какие подробности порой узнаешь о собственной дочери от ее ухажера. Думаю, волосы за два месяца уже отросли, а если бреет их и сейчас, то Тамару легко обкорнают прямо на месте. Не забудьте только проделать ей дырки в ушах.

— И в ноздре, — усмехнувшись, добавил Андрей. — А что с дактилоскопией?

— Адвокат уверяет меня, что здесь без проблем. На выходе клепки не проверяют. Ведь правда, Никита Сергеевич?

— Их вообще никогда больше не проверяют, — не отрываясь от своего блокнотика, пробухтел старичок. — Если, конечно, к этому не вынуждают какие-нибудь исключительные обстоятельства.

— А дактокарту заменить не получится, чтобы застраховаться по полной?

— Нет, не получится. Все давно в центральном компьютере, а туда не проникнет и сам Господь Бог.

— Надо сегодня же нанести ей на задницу шрамы, — заметил Андрей, — чтобы успели чуть-чуть застареть.

— К чему эти шрамы?! Кто будет смотреть? Вот придет спец рисовать танцовщицу, заодно и сделает шрамы. Никита Сергеевич, всё записали? Отлично… Тамарочка, можешь одеваться, красавица. Спасибо, ты вела себя безупречно, — расщедрился босс на похвалу. — Признаться, не ожидал… Эх, и всё-таки выглядит она на свои семнадцать, а не на девятнадцать.

— Ничего, прокатит. — прямо-таки источающий флюиды оптимизма Андрей сунул в рот сигарету и, щелкнув дорогой зажигалкой, принялся источать из себя еще и клубы табачного дыма. — Есть кому позаботиться о том, чтобы ее не очень-то и разглядывали.

…Они ушли минут через пять, оставив в комнате после себя никотиновый дух и устойчивый запах дорогого парфюма. На пороге сразу же нарисовался Гоша, постоял с минуту, заполняя дверной проем своей тучной фигурой, и Тамара, решив, что холоп дожидается указаний, громко произнесла:

— Можешь идти. Ты мне сегодня не нужен.

Mischievious Buttocks , естественно, ничего не услышал, и тогда девушка сначала ткнула пальцем в кровать, потом себе в грудь, а потом сложила ладошки под щечку и на секунду закрыла глаза — мол, я буду спать. Небрежно махнула Гоше рукой — а ты убирайся, не отсвечивай, — и тот сразу понял, изобразил на круглой роже радостную улыбку и скрылся за дверью. В замке провернулся ключ…

Тамара залезла в постель. Но не затем, чтобы спать. Ей надо было подумать.

«Начнем, пожалуй, с того, — размышляла Тамара, лежа в темноте с открытыми глазами, — что меня сюда доставили явно не для того, чтобы использовать в качестве сексуальной подстилки. В этом смысле я, слава Богу, никого не интересую. Значит, другое. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы легко догадаться, что это за другое. Василий Сергеевич готовит какую-то аферу, в которой я должна сыграть роль его дочери, подружки Андрея, при этом сыграть убедительно, не вызвать ни у кого ни малейших сомнений, что я — не кто иная, как эта Крошка. Ради этого даже готовы нанести мне на живот татуировку и сделать на заднице несколько маленьких шрамов. Ладно, пес с ними, пусть делают. Всё это несущественно по сравнению с тем, что могут сделать со мной, как с нежелательной свидетельницей, потом, когда афера закончится.

И все-таки что это может быть за афера?

Может, за Крошкой охотится какой-нибудь киллер, и она скрывается от него… в какой-нибудь глухой деревушке, где, по словам Андрея, в последнее время заметно отъелась, и откуда ей, несомненно, не терпится вырваться в город к своему парню и папе. Но это возможно только в том случае, если киллер прикончит меня и в качестве доказательства, что убил, кого следует, предоставит заказчику кусок человеческой кожи с татуировкой в виде испанской танцовщицы. И фотографию нескольких шрамов на заднице. Тогда все успокоятся, от Крошки опасность будет отведена. А мое тело без куска кожи на животе благополучно утопят в болоте.

Итак, это одна из версий. Другие? Других пока нет. Зато миллионы вопросов.

Что за пробитые на руках дороги, которых у Крошки отродясь не бывало! Что за кокс! При чем здесь какой-то баян, никоим образом не вписывающийся во всю эту историю? Что такое дактилоскопия и что за дактокарта, которую заменить не получится, чтобы застраховаться по полной! Какие такие клепки не проверяют на выходе! На каком выходе!..