Шрифт:
Потом я вышел.
Глава 51
Он сжался в комок в кромешной темноте ливневого стока, набираясь сил и сконцентрировавшись, чтобы не чувствовать боли. Он понимал, что рана воспалилась. Повреждения казались серьезными, хоть и не смертельными: пуля прошла насквозь, повредив верхние мышцы брюшного пресса и еще что-то, уже возле выхода. Однако в рану попала инфекция, и он чувствовал, как яд растекается по жилам, лишая сил и пытаясь сломить его волю, заставляя лечь и забыться.
Он вгляделся в темный тоннель. Откуда-то в него попадал свет, вернее, неясные блики того света, что остался наверху. Потерянный свет. Он заставил себя встать, скользя по осклизлой стене, и двинулся дальше.
Один день, думал он, передвигая ноги. Проживи этот день, и ты преодолеешь все, ты получишь отдых. Не переставая он повторял свою мантру.
По сути, это было освобождение. Несмотря на боль и голод, впереди ждала свобода. Нет больше мучительной раздвоенности. Фасад рухнул. Бэкуса нет. Есть только Идол. Мир Идола одержал победу. Они— ничто в сравнении с ним, и теперь его не остановить.
— НИЧТО!
Эхо гулко разнеслось по тоннелю и исчезло.
Зажав рукой рану, он продолжал идти.
Глава 52
В конце весны городская инспекция водоснабжения и энергоснабжения решила проверить, откуда исходит отвратительный запах, на который уже письменно жалуются обитатели одного из домов. Они спустились в тоннель и обнаружили труп. Вернее, то, что от него осталось.
Останки неизвестного. Там же обнаружили его удостоверение и жетон ФБР. Одежда принадлежала ему же. Все это лежало на бетонном выступе у подземного пересечения двух дренажных штолен. Причина смерти осталась неизвестной: глубокое разложение, ускоренное действием стоков и работой крыс, сделало вскрытие не слишком информативным.
Эксперт нашел в гниющей плоти следы того, что напоминало сквозное ранение, имелось и сломанное ребро. Однако пулю не нашли и, следовательно, не обнаружили прямой связи с выстрелом Рейчел.
Изучение останков продолжили, но выводы оказались туманными. В одежде лежали удостоверение и значок, и все же больше ничего, что помогло бы идентифицировать найденное как останки специального агента Роберта Бэкуса-младшего. Крысы (если то были крысы) обработали тело так тщательно, что унесли с собой даже нижнюю челюсть и протез верхней, что не позволило сверить их с данными стоматолога.
Для меня все выглядело слишком складно. И не только для меня. Про находку мне сообщил Бред Хазелтон.
Еще Бред рассказал, что бюро официально закрыло расследование, однако не остановило поиски Бэкуса. Неофициально. По его словам, кое-кто в конторе посчитал найденное в тоннеле не более чем уловкой, оставленной как прикрытие отхода. Возможно, Бэкусу подвернулся бродяга и именно тело несчастного бомжа нашли лежащим на бетоне. Как выразился Бред, все уверены, что Бэкусу удалось уйти. Я с ним согласен.
Сообщив об окончании расследования, Бред добавил, что они продолжают изучать мотивацию. Однако расколоть такой твердый орешек, как Бэкус, оказалось нелегко. Три дня провели агенты, осматривая жилище Бэкуса в Квонтико, и не нашли ничего, что пролило бы свет на тайную сторону его жизни. Ни «сувениров», взятых у жертв, ни газетных вырезок. Вообще ничего.
На свет вышли лишь отдельные мелочи, едва заметные нити. Его отец, законченный перфекционист, никогда не оставлявший своего оружия. Его навязчивая фиксация на чистоте: я вспомнил стол в Квонтико и то, как он поправил календарь. Женитьба, расстроившаяся много лет назад, и слова предполагаемой невесты, сказанные Брасс Доран о том, что Бэкус заставлял ее идти в душ непосредственно перед сексом и сразу же после него. Школьный друг, пришедший к Хазелтону и рассказавший, как однажды, ребенком, Бэкус обмочился в постели и отец наказал сына, приковав наручниками к полотенцесушителю. История, которую Роберт-старший категорически отрицал.
И все же это лишь детали картины, а не ответы. Фрагменты полотна с портретом, гадать о котором можно до бесконечности. Я вспомнил услышанное от Рейчел. Мы складываем изображение из разбитого зеркала. Каждый фрагмент отражает свою часть неизвестного объекта. И если объект движется, то вид его изменяется в каждом из осколков.
Теперь я живу в Лос-Анджелесе. Руку вылечили в больнице Беверли-Хиллз, и она почти не беспокоит, разве что к вечеру, после целого дня, проведенного за компьютером.