В комнате воцарилась тишина. Я почувствовал настроение окружавших меня агентов, большинство которых участвовали в расследовании множества серийных преступлений. Похоже, им не приходилось иметь дело с таким хищником.

Брасс продолжала:

— Разумеется, пока это теория...

Бэкус встал и обратился к аудитории:

— Спасибо, Брасс. Прошу поторопиться, мне предстоит бумажная работа. Гордон, что есть у тебя?

— Да, я быстро, — произнес Торсон.

Он подошел к планшету для черчения.

— Карта, имеющаяся в материалах, из-за случая в Балтиморе несколько устарела. Если можно, еще минуту внимания.

Черным маркером он быстро нарисовал контур территории США. Затем стал наносить на карту следы Поэта. Начав с Флориды (Гордон начертил ее совсем мелко, пропорционально реальным размерам), потом провел линию до Балтимора, далее — в Чикаго, затем опустился ниже, к Далласу, и снова вверх, к Альбукерке. След закончился в Денвере. Взяв в руку черный маркер, Торсон записал дату убийства возле каждого из городов.

— Достаточно наглядно, — подытожил он. — Преступник идет на запад и явно вымещает злость на убойных отделах.

Глядя на конечную точку нарисованной Торсоном линии, я испытал странное предчувствие. Где он находился сейчас? Кто будет следующим?

— Почему бы ему не уйти в Калифорнию, где он окажется среди своих? Решение всех проблем.

Все федералы, как один, рассмеялись. Слова исходили от агента, сидевшего поодаль от стола. Его выступление поддержал Хазелтон.

— Эй, Гордо, — произнес он, дотянувшись до планшета и ткнув карандашом в свисавшую вниз оконечность Флориды, — надеюсь, эта карта не есть фрейдистское проявление твоего развода?

Вся аудитория дружно грохнула со смеху, а Торсон покраснел, хотя и засмеялся шутке, брошенной в его адрес. Я заметил, что агент Уэллинг довольно улыбнулась.

— Очень смешно, Хазел, — громко отпарировал объект шутки. — Почему бы тебе не вернуться к анализу стихов? В этом ты дока.

Смех быстро затих, и я подумал, что в колкости Торсона больше личной обиды, чем остроумия.

— Если позволите, я продолжу. Господа федеральные следователи, сегодня к вечеру управления ФБР по всей стране, а особенно — к западу, будут оповещены о возможности подобного инцидента. Будет крайне полезным оказаться на месте происшествия как можно раньше и сразу же провести необходимые экспертизы. Группе подготовиться к выезду. А пока мы во всем полагаемся на офицеров, находящихся на местах. Боб?

Боб кашлянул и взял слово, продолжив дискуссию:

— Если никто не хочет добавить, то перейдем к профилированию. Что мы можем сказать о преступнике? Хотелось бы чем-то дополнить сегодняшнее оповещение.

Последовал ряд вымученных наблюдений, в основном в свободной форме и непоследовательных, даже смешных. Еще бросилась в глаза товарищеская атмосфера, царившая среди агентов. Хотя здесь было и определенное соперничество, выражавшееся в отношениях между Торсоном и Уэллинг, а также между Торсоном и Хазелтоном.

В то же время меня не оставляла мысль, что сидящие вокруг люди делают обычное дело. И как ни печально, делают не в первый раз.

Впрочем, предложенное описание преступника, или профиль, вряд ли пригодится в охоте на Поэта. Обобщенные черты, вброшенные в круг по мере обсуждения, реконструировали его внутренний мир. Злоба. Отчуждение. Высокая образованность и интеллигентность. Как выделить эти черты среди массы людей? Ни малейшего шанса.

Вдруг в обсуждение вступил Бэкус, сразу же задав нужное направление:

— Если принять последнюю версию Брасс, тогда вопрос: почему детективы из отдела по расследованию убийств?

— Ответив на этот вопрос, мы получим преступника. В этом вся загвоздка. Что касается поэзии, это лишь прикрытие.

— Богатый или бедный?

— У него есть деньги. Должны быть. Где бы он ни был, он не останавливается. У него нет работы: его дело — убивать.

— У него должен быть счет в банке, или богатые родители, или еще что-то. Ему нужен транспорт и деньги на бензин.