В погребе Амелия сложила в корзинку все, что стащила на кухне, добавила два больших яблока и две зимние груши. В молочной ей удалось раздобыть небольшую головку сыра и крынку с молоком. С учащенно бьющимся сердцем – ей все-таки было страшно – она отнесла свою добычу обитателю голубятни. При этом она не встретила ни единой живой души и успокоилась, девочке даже показалось, что она совершила богоугодное деяние.

Адам накинулся на еду, как голодный волк. Амелия молча смотрела, как он ест, затем, когда он добрался до яблока, спросила:

– А как ты собираешься попасть на дилижанс? До Валони далеко...

– Я все продумал. Конечно, далеко, а вот Сен-Пьер-Эглиз всего в каких-то двух лье отсюда, и дорога туда легкая. Сегодня днем я буду отдыхать, в путь отправлюсь ночью. Утром я заберусь в какую-нибудь повозку с капустой, доберусь до Шербурга, а там уж сяду в дилижанс. Я знаю, что один отправляется послезавтра. Видишь, как все просто! Теперь я посплю, а ты займись адресом.

Объевшийся Адам с трудом держался на ногах. Волнуясь все больше и больше, Амелия не стала его дальше расспрашивать и торопливо вернулась назад. К тому же сестра Мари-Габриэль уже несколько раз звала ее. Девочка успокаивала себя тем, что Адам не уйдет, пока не узнает адреса крестной. У нее было время передохнуть и осмыслить случившееся.

Но тревога вновь вернулась, когда спустя два часа она увидела, как к замку подъехал месье Тремэн и спросил ее мать. Амелию буквально раздирали два желания – подслушать у двери и убежать сломя голову. Последнее, впрочем, было бы величайшей глупостью. Но выбора у нее не оказалось, наступило время занятий.

О том, что произошло во время письма под диктовку, вам уже известно.

Оставив сестру и бывшую монахиню заниматься сборами в дорогу, Амелия принялась размышлять, что же ей делать. Мысль ничего не говорить Адаму и дать ему возможность сесть в дилижанс – если он до него доберется! – была невероятно соблазнительной. Лучше и мечтать не о чем! Амелия была уверена, что, если мадам де Варанвиль столкнется в дилижансе нос к носу с Адамом, ее реакция наверняка будет однозначной.

Да, заманчиво... только не совсем порядочно по отношению к другу. А вдруг Адам никогда ее не простит? Это было бы слишком ужасно. И Амелия решила, что лучше все же его предупредить. Вдруг Адам не успеет на дилижанс, сядет на другой и попадет к Бугенвилям в самый неподходящий момент. В доме такое несчастье, его никто и слушать не будет.

Адам сначала ей не поверил.

– Ты уверена, что не выдумала всю эту историю? – надуто переспросил он.

– Выдумать смерть Армана? Ох, Адам! – воскликнула Амелия оскорбленно. – Как ты можешь такое говорить? Впрочем, если не веришь... вот он, твой адрес, – добавила она, передавая мальчику записку. Раздобыть адрес не составило никакого труда, Амелия просто спросила его у матери под предлогом того, что будет писать ей письма.

Адам с недовольной физиономией засунул листочек в карман. Новость его явно обеспокоила. И не столько сама смерти – он почти не знал молодых Бугенвилей, – сколько обстоятельства, которые ей сопутствовали.

Амелия тоже молчала. Усевшись на камень, Адам рассеянно жевал второе яблоко. Наконец девочка не выдержала:

– Ты не думаешь, что лучше все же вернуться? В Тринадцати Ветрах все вверх дном из-за тебя.

Взгляд, которым Адам одарил ее, необычайно походил на взгляд его отца в момент гнева: жгучий, с дикими искорками.

– Тем лучше! Я хочу, чтобы отец понял, что натворил. Я решил и отступать не намерен: если у него есть другой сын, во мне он больше не нуждается.

– Может быть, ты поговоришь с моей мамой? Она такая добрая и понятливая. И наверняка найдет способ все уладить.

– Способ этот не трудно вообразить – она отведет меня домой. Нет, не буду я с ней говорить. Она слишком любит моего отца, а он ее... А ты... ты сейчас поклянешься и никому не скажешь, что видела меня, – добавил он, охваченный вновь вспыхнувшей подозрительностью.

– Поклясться? Но зачем, Адам? Разве ты не доверяешь мне?

– Доверяю, но ты тоже очень добрая. Ты способна обо всем рассказать, чтобы оказать мне услугу, в которой я вовсе не нуждаюсь. Поклянись! Так мне будет спокойнее.

Пришлось Амелии пройти и через это.

– Что будешь делать? – спросила она, справившись с эмоциями, вызванными торжественным моментом: Адам, в свою очередь, поклялся вернуться за ней и взять замуж.

– Не знаю. Нужно подумать. Кстати, ты когда уезжаешь?

– Завтра утром. Мама отвезет нас в Шантелу, а затем поедет в Валонь. Ну ладно... я тебя покидаю, вернусь вечером, перед сном. Попытаюсь принести тебе поесть.

– Очень мило с твоей стороны...

– Надеюсь, что... за это время ты передумаешь. Прощу тебя, Адам, не будь глупцом! Ведь гораздо проще самому попросить отца, чтобы он отправил тебя в школу.

Девочка поцеловала его в обе щеки, затем с тяжелым сердцем убежала. Как жаль, что даже их дружба не в силах удержать его. Но если к крестной ехать нельзя, куда же еще ему деваться?