– Я понимаю,– жалостливо вздохнул Петренко.

В течение следующего часа он и его надсмотрщик вели доверительную беседу и расстались, уверенные, что теперь между ними – прочный дружеский контакт. Доктор был доволен. Петренко – тоже. Но по другим причинам. Он очень надеялся, что неприятностей, которые принесет с собой завтрашний день, как-нибудь удастся избежать. А единственный шанс на это – помощь извне, от дяденьки-доктора. Поскольку именно у него хранятся ключики от браслетов. Хотя симпатичный дяденька вряд ли отдаст их добровольно, потому что к себе самому он наверняка относится с куда большей симпатией, чем к пациенту.

Ночью Петренко мирно спал. Поскольку доктор ввел ему снотворное. Проснулся Петренко сам, ранним утром: настенные часы показывали половину седьмого. Проснувшись же, почувствовал себя гораздо лучше. Физически. И значительно хуже – эмоционально. Поскольку вспомнил все.

Доктор явился в половине восьмого. Предыдущий час Петренко истратил на то, чтобы хоть как-то размять мускулы. Непростая задача в его положении.

– Ну, как мы себя чувствуем? – бодренько осведомился дядечка, подсовывая Петренко «утку».– Сейчас поглядим, как наше самочувствие.

Самочувствие доктору понравилось настолько, что он даже избавил Петренко от капельницы.

– Сейчас покушаем! – сообщил дядечка, приводя верхнюю часть кровати в вертикальное положение.

И покормил Петренко сладкой детской кашкой с компотиком.

– Я тут посоветовался,– сообщил он,– со специалистом в области послешоковой амнезии. И он порекомендовал записать последовательность сохраненных событий. Именно записать, да. Говорит: наблюдались очень неплохие результаты. Особенно у больных, плохо поддающихся гипнозу, а вы, дорогой, относитесь именно к этой категории, смею вас уверить.

– Интересно, как я буду записывать? – Петренко выразительно пошевелил пальцами прикованных рук.

– Я думаю, большой беды не будет, если мы вас частично освободим,– решил доктор.– Только прошу вас не забывать, что снаружи находится охранник, нисколько не уступающий вам в комплекции, мой дорогой. Так что ведите себя прилично.

Он достал из кармана ключик и разомкнул правый браслет.

– Вот вам планшеточка, а вот, пожалуйста, ручка. Действуйте.

Петренко подвигал рукой, вроде терпимо. Взял ручку…

– Не пишет,– сказал он.

– Как не пишет? – удивился дядечка.– Только что писала!

Он подошел к койке, наклонился, чиркнул по бумаге:

– Вот, нормально пи… ах-х-х!

Пальцы Петренко сомкнулись на горле ласкового дядечки и сдавили так, что у бедняги глаза полезли из орбит. Дядечка попытался отодрать живые клещи от собственного горлышка, но потерпел неудачу.

Петренко слегка ослабил хватку.

– Не шуми и не трепыхайся,– спокойно сказал он.– Иначе удавлю. Понял?

Доктор мигнул.

– А теперь быстренько освободи мне вторую руку.

Дядечка выполнил команду столь поспешно, что едва не потерял ключ.

– Молодец, теперь ноги. А теперь примкни свою руку и дай ключики мне.

Петренко соскользнул с кровати, потянулся, разминая затекшее от неподвижности тело.

– Неужели вы думаете, что вам удастся бежать? – почему-то шепотом спросил дядечка.– Здесь везде охрана. Скоро сюда придут, и, уверяю вас, они будут очень недовольны, увидев, что вы освободились.

– Вот это точно, док! – отозвался Петренко, извлекая из коробочки скальпель и пробуя его остроту.– Но лично у тебя есть два варианта: лечь на мое место и лежать тихо-тихо… или умереть. Какой предпочитаешь?

Доктор без лишних слов устроился на кровати.

– Где моя одежда? – спросил Петренко.

– В левом шкафу.

Одежда и обувь действительно оказались в шкафу. Петренко переоделся, только куртку надевать не стал, просто убедился, что документы, бумажник и даже разрешение на оружие – на месте. Жаль, что само оружие отсутствовало, но так далеко беспечность захвативших Петренко бандитов не распространилась. Зато остался сотовый телефон. Правда, не функционирующий: батареи сели. Поверх свитера Петренко не без труда натянул обнаружившийся в шкафу белый халат.

Выглянув в окно, Петренко увидел грязный хозяйственный двор, склады, гаражи, одноэтажное здание с корявой надписью от руки «морг». Значит, действительно больница. Вопрос в том, насколько ее контролируют захватившие Петренко ребятки.

– Как называются эти хоромы?

– Больница шестидесятилетия Октября.

– А вот это? – Петренко похлопал по столу, но доктор догадался, что имеется в виду не мебель.

– Оздоровительно-восстановительный комплекс. Мы его арендуем.

– Мы – это кто?