— Откуда тянет? Где горит-то? А ну стоять! Да не толпись, мать твою!

Кто-то вырвал ребёнка из рук Марвина. Он обернулся и увидел Лайама, одной рукой прижимавшего к себе младенца, а другой выхватившего меч. Взгляд его был совершенно безумен.

— Не подходить, — прошептал он и бросился к двери. Остальные рыцари уже бежали вниз, пытаясь понять, откуда тянет дымом. Добросовестные конвоиры Марвина нерешительно оборачивались на дверь, ещё несколько рыцарей топтались у входа в зал. Ойрека с Рысью среди них не было.

— Склад! Склад горит!!! Все на выход!

Зал вмиг опустел.

И тогда крепкие пальцы стальной хваткой вцепились Марвину в плечо.

— Тихо. Ни звука. Иди за мной.

Дым уже заполнил большую часть зала, драл горло и щипал глаза. Марвин как в тумане шагнул вперёд, позволяя обладателю стальных пальцев увлечь его за собой. За дверьми уже было не продохнуть от густого, едкого дыма.

— Что ж это горит? — прохрипел Марвин.

— Хлопок. Целые груды хлопка. Похоже, до Мессеры тут держали контрабанду. За мной.

И Лукас ступил по лестнице не вниз, а вверх, к люку, выводившему на крышу.

— Что за… — начал Марвин и закашлялся. Лукас молча тащил его за собой, не выпуская ни на миг. Марвин на заплетающихся ногах шёл за ним. Он уже слышал, как трещит пламя внизу, слышал приглушённые крики, и подумал, что тут что-то не так… Его одновременно бил озноб и пробирал жар, руки сводило судорогой от холода, а в ушах всё ещё звенел надрывный крик младенца.

— Ребёнок! — вскрикнул Марвин. — И… Рысь! Король! Мой король!

— Заткнись и шагай, — рявкнул Лукас и, распахнув дверь, с силой толкнул Марвина в затылок. Его рука была скользкой от крови.

Марвин оказался снаружи, вдохнул морозный воздух и понял, что стоит на стене. Пока они находились в часовне, стало смеркаться, и отблески пламени из нижних бойниц озаряли подступающую темноту. Двор форта был затянут дымом, снизу доносились крики и топот.

— Налево, — сказал Лукас, — да смотри не свались.

Предупреждением он не ограничился и снова схватил Марвина за плечо. Они прошли с десяток шагов вдоль стены, преодолев половину расстояния до следующей башни, когда Лукас сказал:

— Стоять.

Марвин посмотрел вниз и увидел узлы верёвочной лестницы, привязанные к зубцам стены. Лестница была спущена вдоль наружной стороны форта, её конец почти терялся в быстро подкрадывающихся сумерках, но Марвин видел, что он болтается где-то у самой земли. До леса от этой части стены было рукой подать.

— А теперь молча и очень быстро — вниз! — приказал Лукас, и Марвин посмотрел на него впервые с того мгновения, когда закричали про пожар.

— Что вы делаете? — спросил он, прекрасно осознавая глупость вопроса. Лукас тоже не мог её не заметить и бросил с яростью, которой Марвин за ним никогда не замечал:

— Спасаю твою шкуру, идиот! И свою заодно. Ну, живо вниз, кому сказано! Или тебе помочь?

— А ну ни с места, сучьи вы дети!

Марвин обернулся. Ойрек был внизу, у стены, среди стелящихся клубов дыма. Рысь стояла рядом с ним на коленях, упираясь руками в землю; в одной руке Ойрек сжимал конец её цепи, намотанный на кулак, а в другой — меч, занесённый над её головой. Марвин не видел этого, не мог видеть в сумерках и в дыму — но он просто знал, что именно так и есть. Одного только налившегося кровью лица Ойрека и его рёва было довольно, чтобы это понять.

— Лукас Джейдри! Ты, сучий потрох, слышишь меня?! А ну спускайся вниз вместе со своим щенком! Слышишь, мразь патрицианская?! Что, решил драпануть и не платить? Не выйдет! Спускайся живо, не то порублю твою сучку на куски не сходя с места, понял ты меня?!

— Там Рысь, — задыхаясь, сказал Марвин. — У него Рысь!

— Вижу, — ответил Лукас. Он смотрел вниз. Рысь подняла голову и тоже смотрела на него. Вряд ли они могли чётко видеть лица друг друга, но Марвин молился, чтобы так и было. Он шагнул по стене к следующей башне, собираясь спуститься через неё, и Лукас мгновенно сгрёб его за плечо.

— Куда?!

— Надо вернуться.

— Куда вернуться, дурья твоя башка?! Теперь они тебя точно не выпустят!

— Рысь у него! — закричал Марвин, взбешённый такой глупостью. — И он сейчас убьёт её, если…

— Чего ждёшь, паскуда?! Минуту тебя даю! — заорал Ойрек снова, и, схватив Рысь за волосы, дёрнул её голову вверх. Марвин слышал, как она вскрикнула. И увидел её глаза — не мог видеть, но увидел…

Она смотрела не на него. Она смотрела на Лукаса. Так, как на Марвина не смотрел никто и никогда. И он был этому даже рад, потому что этот взгляд душу выворачивал наизнанку. И даже зная, что этот застывший, беззвучный вопль страха и любви предназначен не ему, Марвин содрогнулся…