— Всё хорошо, моя месстрес, только вот заснул. Наедается за двоих, вот и дрыхнет, — пожаловалась кормилица; впрочем, недовольной жизнью она вовсе не выглядела. Это была пышнотелая крестьянская девица, и, судя по виду, её хватило бы на выкармливание десятерых, а не то что двоих младенцев. Марвин никогда не видел таких огромных женщин и молча пялился на её немыслимую грудь, а когда Ив, не поднимая головы, поманила его к себе, быстро отвёл взгляд и поспешно подошёл.

— Смотри, — сказала она еле слышно, — вот твой король.

Марвин с сомнением посмотрел на младенца, с трудом его узнавая. Ребёнок был пухлым, розовощёким и гладким, похоже, за ним хорошо смотрели и успели откормить. Его крохотные ручки во сне были сжаты в крепкие кулачки. «М-да уж, похоже, вырастет — будет у нас ещё один Артен Могучий», — подумал Марвин и ощутил непонятную гордость.

— Хочешь подержать? — предложила Ив, и он поспешно убрал руки за спину и замотал головой.

— Я?! Нет. Нет уж! Натаскался, спасибо.

Ив и кормилица прыснули хором. Марвин свирепо посмотрел на женщин, и они умолкли, но в тёмных глазах Ив по-прежнему плясали весёлые искры. Она снова взяла Марвина за руку, кивнула кормилице, и они вышли в спальню. Ив плотно прикрыла дверь и повернулась к нему. Её глаза больше не улыбались.

— Марвин, что ты будешь делать теперь?

Он пожал плечами, подавав вздох.

— Не знаю. Тогда я думал только о том, чтобы забрать его у Ойрека. Теперь… не знаю. Я не думаю, что для него безопасно где бы то ни было. Лукас… — он запнулся, потом упрямо закончил: — Лукас сказал, что король мёртв. Если это правда, то вот наш король. Но он… такой… беспомощный, — раздражённо закончил Марвин. — И он сын Артеньи, а не короля Артена. Наверняка это кому-то не понравится. Откуда мне знать, что его не убьют, как только узнают о его существовании? Да и меня с ним заодно?

— И что же ты решил?

«Ничего я не решил», — хотел ответить Марвин и вдруг понял, что это неправда.

— Я оставлю его здесь. С тобой.

Он ждал удивления и возражений, но Ив только кивнула, как будто именно этого и ждала. Это потрясло его.

— Ты согласна?!

— Он мой король, Марвин. Так же, как и твой. К тому же он сын моего сюзерена. Я обязана позаботиться о нём, коль уж древние духи отдали его на моё попечение.

— Древние духи тут не при чём, — резко сказал Марвин; её покровительственный тон выводил его из себя.

— Разве? Ты же видел одного из них, пока ехал ко мне?

Марвин стиснул зубы. Потом понял, что пререкаться глупо.

— Ты станешь выдавать его за сына этой женщины, Олли?

— Нет. Ведь когда-нибудь он станет королём. Он должен расти как дворянин и получить воспитание, какое подобает дворянину, раз уж мы не можем дать ему большего. Я буду растить и учить его, как своего сына.

— Не надо как своего! — взъярился Марвин и, увидев потрясение и обиду в её глазах, тут же смягчился. — Я хочу сказать… ох, кто только занимается с твоим мальчишкой!

— Замковый мастер фехтования, — холодно ответила Ив. — Он учил моего мужа.

— Ну, твоего мужа я не знал, — растерянно ответил Марвин, проклиная всё на свете. Ему совсем не хотелось огорчать её, он был обязан ей слишком многим… да и вообще, он просто не хотел её огорчать, вот и всё.

Она, кажется, поняла это и, чуть улыбнувшись, снова взяла его за руку. Марвин всегда терялся, когда она это делала — он никак не мог понять, что значит этот жест.

— Может, ты и прав, — вздохнула Ив. — Рэйдель никогда не был особо хорошим воином. У него куда лучше получались песни… Что ж, в таком случае необходимо, чтобы здесь был кто-нибудь, кто научит короля воинским премудростям. И ты же понимаешь, я не могу позвать человека со стороны.

Он долго не мог понять, к чему она ведёт. Потом приготовился отпираться — и неожиданно осознал, что у него нет для этого оснований. В конце концов, что он оставил на Предплечье? Мёртвого короля, мёртвую невесту, свою глупость и свой позор? Вряд ли это то, за чем стоит возвращаться. А здесь его король. И ещё здесь Ив.

Последняя мысль его страшно удивила.

Марвин обнаружил, что обнимает её, и что одежды на них уже намного меньше, чем когда они вошли в спальню. Он ждал, что она снова начнёт управлять его движениями, и приготовился с этим смириться, но на сей раз Ив позволила ему принять инициативу на себя. И он сделал это с благодарностью, нежностью и страстью, которые прежде казались всего лишь средством достижения мимолётного удовольствия, но теперь по какой-то необъяснимой причине приносили удовольствие сами по себе.

Потом, правда, он позорно уснул, а когда проснулся, Ив лежала рядом с ним, подперев голову рукой, и смотрела на него задумчивым непроницаемым взглядом.

— Лукас был здесь, — сказала она.

Какое-то время Марвин смотрел на неё, пытаясь понять, зачем и как она это сказала. Потом неловко сел, морщась от боли в заживающих рубцах.

— Когда?

— Около недели назад. Когда ты только начал вставать.

— Чего он хотел? — спросил Марвин и тут же добавил: — Он тебе ничего не сделал?