— Победил благородный мессер! Бой окончен! Не толпитесь!

Марвин из Фостейна, меня зовут Марвин из Фостейна. Скажи это им, ну же. Напомни им, что Марвин из Фостейна всегда побеждает. И не важно, как. И не важно, хочет ли этого, или победа — просто глупое, бессмысленное дополнение к тому, что мне нужно на самом деле…

Очнулся он в замке, в покоях, которые делил с ещё двумя рыцарями. Сейчас их здесь не было — кровати оказались застелены. Похоже, тут они больше не квартировались. Нельзя сказать, что Марвина это огорчило. Он хотел встать и страшно удивился, когда всё тело скрутило болью. Сильнее всего болели рёбра и, как ни странно, челюсть. Марвин осторожно ощупал её, пытаясь понять, насколько она пострадала. Потом решил, что в зеркало ему лучше пока не смотреться, во избежание лишнего душевного расстройства.

Хлопнула входная дверь.

— Марвин! Слава Единому! — сказал Петер, и Марвин удивлённо посмотрел на него.

— Петер? Что случилось?

— Ничего хорошего. Тебя отметелили так, что еле до замка живым довезли. И какие бесы тебя понесли на этот ринг?!

— Который сейчас час?

— Спроси лучше, какой сегодня день! Ты всю ночь провалялся в отрубке! Чудо ещё, что жив остался. Муниципалитет благодари, они карету дали и лекаря прислали. Он ещё по дороге тебя штопал, а так бы, говорит, могли не успеть. Ты в самом деле безумен.

— Я знаю, — сказал Марвин и прикрыл глаза. — А что Урис?

— Кто?

— Ну, мужик, с которым я дрался.

— А, этот… Не знаю. Кажется, ты его убил. По крайней мере вид у него был ещё хуже, чем у тебя, а ты и так походил на труп, — Петер помолчал и негромко добавил: — Королева Ольвен в ярости. Да и король недоволен. Ты же знаешь, кулачные бои считаются забавой черни…

— Знаю, ну и что? — устало спросил Марвин.

— Ты не понимаешь… Ольвен может воспользоваться этим, чтобы тебя наказать. И на сей раз ты ей уже зубы не заговоришь. Ты на себя в зеркало-то смотрел?

— Нет, и не жажду.

— Правильно. Только вот перед их величествами показаться всё равно придётся. Ох, Марвин, я же тебя предупреждал…

— Заткнись, а?

Но Петер был прав — показаться перед величествами пришлось, причём тем же вечером. Сломанное ребро помехой не считалось — Марвину приходилось продолжать воевать и с более серьёзными ранениями. К счастью, на сей раз обошлось без официальных торжеств. Королева приняла его одна — не считая, конечно, сонма придворных дам, среди которых была и Бьянка из Кудиона, нынешняя любимица её величества. Она исправно привозила Марвина к королеве каждый вечер, но больше они не общались. Марвину всё время казалось, что девчонка продолжает таить на него зло, хотя, по большому счёту, без него она бы ко двору в жизни не попала. На сей раз, поймав отнюдь не сочувствующий взгляд Бьянки, он лишь утвердился в этой мысли.

— Моя королева звала меня, — поклонившись, скучным голосом сказал он.

Ольвен сидела на маленьком троне в небольшом расписном зале, в окружении своей свиты, и не сводила с него сощуренных глаз. По одному только этому прищуру Марвин понял, что его дело дрянь.

— Вы не слишком-то низко кланяетесь, сэйр Марвин, — сказала она. Её голосок звучал звонко даже в маленьком помещении.

— Простите, моя королева, помятые рёбра мешают.

— Вот как? — Ольвен изобразила недоумение. — Где же вы исхитрились их помять? Уж не в объятиях ли слишком ретивой возлюбленной?

— Моя возлюбленная, бесспорно, ретива, но, к счастью, не настолько, — ответил Марвин, игнорируя хихиканье дам.

— Тогда вы, вероятно, дрались за её честь с каким-нибудь негодяем?

— Дрался, ваше величество. Но не за честь, и я не уверен, что это был негодяй. Во всяком случае, бился честно.

— В отличие от вас, — прищур королевы стал ещё уже, её красивых глаз за ним почти не было видно, и Марвин подумал, что она похожа на маленькую наглую крысу.

— Я частенько играю не по правилам, ваше величество знает, — беспечно сказал он.

— Знает! — резко ответила Ольвен. — Моё величество знает, что вы участвовали в кулачном бое и даже, говорят, убили кого-то! Ваше счастье, что наш король милосерден и к тому же слишком занят, иначе болтаться бы вам на виселице.

— Моё счастьё, бесспорно, только моё, — покорно ответил Марвин.

— Зачем вы полезли в эту гнусную драку? Вам войны мало?

— Воистину мало, раз уж вы изволили спросить. Ваш венценосный супруг, видимо, решил заморить нас миром до смерти. Надо же как-то снимать напряжение.

— Ваша дерзость начинает меня утомлять, — прошипела королева. Дамы перестали хихикать и притихли. Похоже, на сей раз Ольвен и впрямь разъярилась. И из-за чего? Неужто её так отвратила его побитая физиономия? Или, может, она почувствовала, что в последние ночи он был не так усерден, как в первые?.. А впрочем, оно и к лучшему, всё равно он не смог бы долго притворяться пылким влюблённым.

— Если я утомляю мою королеву, она вольна отослать меня восвояси.

— Мне намного больше хочется отсечь вашу дурную голову. И дерзкий язык заодно.