Ресницы Елизаветы лишь слегка дрогнули, когда она наконец признала в молодом человеке, сидящем в самом углу зала наедине с бутылкой вина, Савелия, и вновь ее лицо непроницаемо застыло, как будто неведомый мастер наложил на него толстый слой гипса.

Буржуа что-то весело рассказывал и без конца смеялся — и в результате сумел-таки выжать из Елизаветы лишь скупую улыбку. Но даже этого ему вполне хватило, чтобы предаться щенячьему восторгу.

Савелий искал предлог, чтобы переговорить с Елизаветой наедине, но все его воображение улетучилось, и он, полагаясь на волю случая, решил сидеть в ресторане до конца.

Неожиданно Елизавета оборвала поток красноречия юного ухажера.

— Извините меня, Макс, но мне нужно поговорить с тем человеком, — показала Елизавета глазами в сторону Савелия. — И прошу вас, не ревнуйте, здесь нет ничего серьезного.

Елизавета поднялась и решительным шагом направилась в сторону Родионова. Савелий поймал на себе ревнивый, почти ненавидящий взгляд молодчика и с доброжелательной улыбкой приподнял рюмку с вином в знак приветствия. Боже мой, кажется, еще вчера он был такой же молодой и глупый. И отказ женщины воспринимал как личную драму.

Взгляд Макса вдруг неожиданно увял, будто он заглотил сразу пять лимонов.

— Здравствуй! — проговорила Елизавета, присаживаясь. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Признаюсь, я тоже.

— Никогда не думала, что ты любишь Европу.

— Ты права, предпочитаю Россию. Но после расставания с тобой на меня накатила такая тяжелая тоска, что мне ничего более не оставалось, как уехать в Париж.

— Помогло?

— Немного, — едва пожал плечами Савелий. — Если бы не здешние куртизанки, так мне пришлось бы совсем худо.

— Ты по-прежнему невыносим, — не то укорила, не то похвалила Елизавета.

— Верно, я мало изменился, — легко согласился Савелий, — а ты наоборот…

— Что, подурнела?

— Нет, похорошела еще больше, — и, выразительно посмотрев в сторону ее спутника, сдержанно добавил: — Мне не доводилось знать тебя такой.

— Ах, вот ты о чем! — грустно улыбнулась Елизавета. — А я-то думала, что давно уже стала тебе безразлична.

И все-таки Лиза изменилась. На ее лице невозможно было отыскать следов несостоявшейся любви. Она по-прежнему казалась беззаботной и очень напоминала весеннюю птаху, вернувшуюся в родные края после длительного путешествия. Просто она перешла в новое качество — стала самостоятельной женщиной.

— Ты мне никогда не была безразлична, — сдержанно заметил Савелий. — У тебя серьезно с этим мальчиком?

— Савелий, давай не будем распространяться на эту тему. После расставания у каждого из нас жизнь сложилась по-своему, и этот вопрос больше напоминает упрек. Я же не интересуюсь твоими привязанностями, а они наверняка были.

— Если и были, то я никогда не изменял тебе, потому что не мог забыть тебя даже на минуту.

— Ах, вот оно как. Прости, не ожидала, — чуть теплее отозвалась Елизавета.

— Ты надолго в Париже? — как можно более беззаботно поинтересовался Савелий.

Подошедший официант поставил перед Елизаветой высокую рюмку и, бросив вопросительный взгляд на Савелия, налил самую малость.

— Нет, через неделю возвращаюсь уже обратно. Батюшка немного приболел, и мне хочется находиться с ним рядом. Я и так принесла родителям слишком много огорчений своим скверным характером. А ты… что будешь делать ты?

— Не знаю, — пожал плечами Савелий, — мне совершенно некуда торопиться. В отличие от тебя, меня никто не ждет. Скорее всего, побуду еще здесь.

— Жаль, — протянула Елизавета.

— Что именно?

— Каждого человека обязательно кто-то должен любить и непременно ждать.

— Я не хочу никого винить в своих ошибках.

— А ты бы хотел изменить свою жизнь?

— Что ты имеешь в виду?

Взгляды их столкнулись, и Савелий почувствовал, как по телу прокатился разряд молнии.

— Если бы мы сейчас вышли из этого ресторана вдвоем… и больше никогда не расставались?

— Мне грустно признаваться, но больше всего на свете я желал бы именно этого. Но как ты объяснишь свой неожиданный уход этому юноше? Похоже, он очень взволнован и озабочен, что ты сидишь со мной за одним столом столько времени.

— Этот молодой человек — князь Оболенский. Здесь, в Париже, ему принадлежит несколько домов в самом центре. И на берегах Сены он чувствует себя гораздо лучше и уютнее, чем в родном Санкт-Петербурге. Кстати, он сделал мне предложение.

— Ваши отношения зашли очень далеко! — нахмурился Савелий.

— Тебе не стоит волноваться, Савелий, все объяснения с ним я беру на себя.

Савелий сделал два небольших глотка, потом поставил бокал на место и сдержанно поинтересовался:

— Тебе не будет жаль расставаться с таким именитым женихом? Все-таки ты можешь стать княгиней. А что тебе могу дать я?