Аладьин вышел у автовокзала. Там он некоторое время потоптался у кассы, потом купил билет и сел на лавочку. Подошел автобус номер 256. На нем честь честью красовалась табличка: ТАРАСОВ — КРАМИНСК.

Краминск — городок в сорока-пятидесяти километрах от Тарасова. Ну что ж, последую за Аладьиным до конечного пункта. «Решил совершить прогулку…» Хорошенькая «прогулка»! Но ведь и тут — не обманул.

— Наверное, показалось, — настороженно сказал Крамер, когда мы въехали на окраину небольшого городка, название которого отложилось в памяти каким-то раздавленным кляксовым пятном. — Может, никакого «хвоста» и не было?

Полдороги Вове казалось, будто нас кто-то «ведет». Хотя я, со своей профессиональной наблюдательностью и чутьем на подобные «хвосты», ничего не заметила.

— Теперь уже не суть важно, — сказала я. — Я за рулем больше трех часов, и что-то есть захотелось. Только кажется мне, что с этим Аладьиным мы еще досыта наедимся и завтраков, и обедов, и ужинов — по самое «не хочу»!

Вова взглянул на часы и сказал:

— Да уж, пора пожрать. Восьмой час. Пригородные автобусы вряд ли пойдут обратно так поздно. И куда этот твой Аладьин поперся на ночь глядя? Ты говорила, что он прогуляться хотел? Нехилая прогулочка!

— Это верно.

На улице было сумрачно. Густые, словно прокуренные сизые тучи висели низко, словно угрожали упасть с неба на тротуары. Черные полосы, делавшие небо похожим на шкуру леопарда, протянулись через серые покрывала осенних туч, моросил противный дождь, не сильный и не мелкий, напоминавший щупальца грязных медуз, шарящие по стеклу. Я включила «дворники», но все равно лобовое стекло залепляло мутной изморосью. Вести машину по сырой трассе было трудно и неприятно, неприятно тем более что нельзя было поддерживать высокую скорость на всех участках пути. Да и автобус, в котором сидел Аладьин, едва ли смог бы соревноваться в скорости с моей машиной. А я не любила тащиться, как говорится, почти пешим ходом: хорошая машина — она на то и существует, чтобы питать кровь адреналином скорости.

Но приходилось терпеть.

Автобус проехал мимо стелы с надписью «Краминск», похожей на огромный кариесный зуб, свернул направо и двинулся к конечной остановке примерно в двухстах метрах от стелы.

— Может, он в какую закусочную или гостиницу зайдет, — непонятно почему предположил Крамер, имея в виду, конечно, нашего странного фигуранта. Бедный Вова, кажется, тоже страшно оголодал. Он собирался еще в «Брудершафте» перекусить, да вот не сложилось.

Мы проехали вслед за автобусом по грязной улице, изобилующей колдобинами. Никаких закусочных я на ней не увидела, равно как не оказалось тут ни одного человека. Зато скелетом вымершего динозавра застыл металлический остов какой-то искореженной ржавой громадины: то ли краном был при жизни, то ли еще чем-то механизированным…

Единственным живым существом, которое я заметила, пока выворачивала на эту улицу (помимо тех, кто сидел в медленно тащившемся автобусе), был большой поджарый пес с облезлыми боками. Он копался в опрокинувшемся мусорном контейнере. Лежавшего возле той же мусорки мужика в рваной телогрейке и тапочках на босу ногу, густо выводящего носовые трели, я не сочла разумной живностью.

— Н-да… — разочарованно пробормотал Крамер. — Кажется, закусочную тут надо еще поискать… А этот Аладьин уж…

— Что за городишко! — вздохнула я, провожая взглядом и бомжа, и собачку, и ржавый скелет крана, и резко увеличила скорость. Фиксировать наличие живых существ на улице населенного пункта было делом довольно-таки затруднительным. Когда я, включив вторую передачу, пристроилась вслед за автобусом, на дорогу выкарабкалась какая-то ретивая старушка-аборигенка. Она приволакивала ногу и тащила внушительную тележку с каким-то скарбом. Машины она, по всей видимости, не видела, и мне стоило большого труда затормозить и не вылететь при этом с дороги, впечатавшись в деревянный заборчик или тем паче в стену дома.

Мою машину развернуло задом наперед и юзом протащило до еще одного мусорного контейнера, который тут же и опрокинулся. Крамера отбросило на спинку сиденья, он охнул, а старушка облаяла меня трехэтажным матом — о, наш провинциальный фольклор! — и скрылась за углом дома. Автобус в этот момент причалил к конечной остановке.

— Выходят, — буркнул Вова.

— Да вижу я!

Крамер отмахнулся от меня, и в этот момент из проулка прямо на нас выскочил черный джип. Он свернул прямо перед нами и, старательно объезжая все колдобины, медленно поехал по дороге. Эта, с позволения сказать, дорога была так узка, что я не могла обогнать невесть откуда появившегося монстра. Крамер затеребил мой локоть и стал бормотать что-то о том, что номера, кажется, те же, что у «хвоста» на трассе. Черный джип резко увеличил скорость, я, обрадовавшись, что можно ехать побыстрее, синхронно перешла на следующую передачу… но тут вдруг авто впереди резко затормозило, полетели ошметки грязи, я вдавила до упора педаль тормоза, но это уже не помогло. Моя машина проползла по грязи и послушно ткнулась в задний бампер джипа.

Судя по побелевшему вытянувшемуся лицу Крамера, звук удара прозвучал в его ушах погребальным звоном.

Кажется, все ясно…

Это случилось в пятидесяти метрах от злополучного автобуса, в котором сидел Аладьин.

— Твари, — выговорила я в сердцах, — подставились под меня! Точно, подставились. Быть может, это те самые, которые отделали под орех Карасева и этого, второго… Феоктистова. А может, и…

И я выразительно глянула на Крамера. «Может, и те самые, что посетили тебя, Вова, в твоей коммуналке», — вот что я хотела сказать, да не успела.

— Странно только: раз они пасут и охраняют этого Аладьина, почему он поехал на автобусе, а не в джипе, — проговорил Вова.

Впрочем, тут нам стало не до рассуждений.

Из джипа, отчаянно матерясь, вышел здоровенный толстый парень и в остервенении хлопнул дверью так, что едва не вылетело стекло. Я осталась сидеть на месте, Крамер, кажется, вцепился в собственные коленки, как утопающий за соломинку, и тихо осквернял пространство салона ругательствами. Парень из джипа бросил на меня злобный взгляд.