– Стоять! Стоять! – мы бросились к нему, отталкивая озверевших людей. Никто не ожидал, что его будут бить так, чтобы забить до смерти. Один парень все продолжал рваться вперед и, потрясая в воздухе палкой, кричал: “Пустите меня! Я с ним рассчитаюсь, с этим русским гадом!” Это он сломал Льву правую ногу. Мы схватили этого парня вместе с его палкой и отвели в штаб. Потом мы узнали, что старший брат парня, начальник отряда внутренних войск, был этим утром убит случайным выстрелом из карабина.

Льва тем временем перенесли в Отдел почты и информации. От него несло, как от козла. Его тело, распростертое на цементном полу, била дрожь. Он прерывисто стонал, не открывая глаз, и, словно тупое животное, не мог выговорить ни одного человеческого слова, хотя переводчик Цзяо стоял рядом. Местами его одежда промокла от пота. Командир взвода Ши приподнял ему голову и поднес к губам стакан воды. Лев выпил с закрытыми глазами. Казалось, ему все равно – вода это или отрава.

На машине скорой помощи приехал доктор Кай. Мы вынесли Льва и погрузили в машину. Сразу же включилась сирена, и “скорая” понеслась к Двадцать третьему полевому госпиталю.

Ночью мы собрали свои вещи и переехали из аэропорта к месту нашей дислокации в ротное управление. Тогда мы видели Льва в последний раз. Теперь, когда выяснилось, что он ни с кем не собирался встречаться и что, направляясь в Россию, шел в сторону Пекина, его личность уже не была загадкой.

Месяца два спустя нам сказали, что Льва вернули на родину в обмен на перебежчика из Четвертого полка. Хотя мы теперь знали, кем был этот Лев Петрович, я думаю, ему было нелегко объяснить, кто он такой, своим русским друзьям. Они наверняка посчитали его или предателем, или китайским шпионом. По счастью, у него была сломана нога.

Я просто глазам своим не поверил – на фотографии, присланной из политотдела полка, был Лю Фу. Ну и нелепый же вид: на груди наискосок автомат болтается, в углу карточки прямо над его армейской меховой шапкой вытянулась строчка китайских иероглифов “На защите Родины”, а на лице – улыбка простого деревенского парня, и даже в помине нет никакой солдатской суровости. Да он и прослужил-то у меня во взводе всего десять месяцев. Как же этот салажонок так быстро сделался клиентом Маленькой Белой Феи из Хутоу?

Наш политинструктор, партсекретарь нашей роты, прервал мои размышления.

– Я говорил с ним, и он признался, что в нынешнем году был у этой женщины шесть раз.

– Шесть раз? – опять удивился я. – Он же новичок. Как он умудрился так быстро сойтись с ней?

– Вот и я спрашиваю. – Инструктор Чан легонько постучал сигаретой о край пепельницы и, подняв голову, глянул в открытую дверь маленькой комнатки, где мы сидели. Хотел удостовериться, что в соседней комнате нет дневального. – Я думаю, тут сводня поработала, но Лю Фу настаивает, что сам познакомился с Феей, когда стригся у нее в парикмахерской. У него, видать, опыта нет в таких делах. Опытный человек не оставил бы свое фото у этой куницы.

– Верно. – Я вспомнил, что в прошлом году в бюллетене, который выпускает политотдел полка, была заметка об этой молодой женщине. После того как Маленькую Белую Фею застали в постели с офицером, ее доставили в штаб полка, где она и созналась, что принимала многих солдат и офицеров. Однажды за ночь обслужила аж шестерых военных. Но имен никого из них не знает. Платили они ей по два юаня каждый, и сразу в койку. Вот и все. Полковой комиссар Фэн клялся, что найдет этих парней. Все они наверняка были из нашего пятого полка, единственного армейского подразделения в Хутоу. Но эти бывалые псы следов за собой не оставляли.

– Вы должны поговорить с ним, товарищ Ван Ху. – Секретарь Чан выдохнул маленькое облачко. – В нынешнем году в вашем взводе все идет хорошо, если не считать вот этого дела Лю Фу. Нельзя ничего упускать в воспитательной работе. Самое важное – это развитие сознательности. Вы понимаете, стоит нам ослабить идеологическое воспитание, как у наших людей начнутся проблемы.

– Секретарь Чан, я поговорю с ним незамедлительно. И теперь буду больше внимания уделять идеологическому воспитанию.

– Хорошо.

Похоже было, он не хотел продолжать этот разговор, так что я встал и, отдав честь, вышел. На улице снег уже перестал и северный ветер задул сильнее. Вовращаясь к своему взводу, я мучился, как теперь поступить. Лю Фу меня расстроил. Стыд какой! Я всегда считал, что смогу доверить ему ответственные задания. Командир его отделения Ли Яопин собирался демобилизоваться в следующем году, и я планировал передать командование Лю Фу. Если честно, Лю был во всех отношениях отличным солдатом. Он превосходил остальных в метании ручной гранаты, мог зашвырнуть ее на семьдесят два метра. На последних учениях он при стрельбе боевыми патронами выбил девятью выстрелами восемьдесят четыре очка, только у меня показатель оказался выше – восемьдесят шесть. Если бы у нас было соревнование с тремя другими взводами, я не колеблясь выставил бы Лю как лучшего бойца.