— Шеф полиции Централ Фоллз…

— Не он, — сказал Тиндейл так, будто я говорил о дрессированной обезьянке. — Мы.

Во всех фильмах и романах говорится правда — не слишком много проходит времени, прежде чем начинаешь ощущать преступником самого себя. Так и ждёшь, что кто-нибудь направит яркий свет тебе в лицо, закинет ногу на старый, видавший виды стол, откинется назад, выпустит сигаретный дым тебе в лицо и скажет «О’кей, Кармоди, куда ты спрятал трупы?». Сейчас мне смешно, но тогда я точно не смеялся.

Я хотел, чтобы Тиндейл взглянул на снимки и сказал мне, что он думает о них — были ли они подлинниками или нет — но он просто прогнал меня, напомнив мне «быть поблизости». Начинался дождь, а я не поймал такси, и к тому времени, как я прошёл семь кварталов к «Зенит Хаус», я промок до нитки. А ещё я съел пол-упаковки Тамс.

Роджер был у меня в офисе. Я спросил у него, ушли ли дистрибьюторы, и он махнул рукой в их направлении.

— Отослал одного обратно в Куинс, а другого — в Бруклин, — сказал он. — Воодушевлёнными. Они продадут остальные пятьдесят копий «Муравьёв из ада» между собой. Придурки.

Он прикурил сигарету.

— Что сказали копы?

Я передал ему слова Тиндейла.

— Зловеще, — сказал он. — Чертовски зловеще.

— Тебе они показались настоящими, не так ли?

Он подумал, затем кивнул.

— Настоящими как дождь.

— Хорошо.

— Что значит хорошо? В этом нет ничего хорошего.

— Я только хотел сказать…

— Ага, я знаю, что ты хотел сказать.

Он встал, потряс ногами, как делал это всегда, и сказал позвонить ему, если я что-нибудь узнаю.

— И ничего никому не говори.

— Херб заглядывал сюда пару раз, — сказал я. — Мне кажется, он думает, что ты собираешься уволить меня.

— Достойная идея. Если он спросит тебя… солги.

— Точно.

— Всегда приятно лгать Хербу Портеру.

Он остановился у двери, собираясь сказать что-то, а затем Ридли, курьер, прошёл мимо, толкая перед собой корзину с отбракованными рукописями.

— Ты провёл тама почти всё утрицо, мист Адлер, — сказал он. — Буш уволивать миста Кентона?

— Убирайся отсюда, Ридли, — сказал Роджер. — А если не прекратишь оскорблять всю свою нацию таким отвратительным искажением речи, я уволю тебя.

— Угумс, мист Адлер! — сказал Ридли и потолкал свою корзину обратно. — Ясненько! Ясненько!

Роджер посмотрел на меня и закатил глаза в отчаянии. «Как только что-нибудь узнаешь», — повторил он и ушёл.

Я получил весточку от шерифа Иверсона сегодня днём. Их человек обнаружил, что Детвейлер находился в «Цветочном доме», как всегда за работой. Он сказал, что «Цветочный дом» — это аккуратное сооружение на улице, «идущей под уклон» (фраза Иверсона). Его человек зашёл внутрь, купил две красные розы и вышел наружу. Миссис Тина Барфилд, официальный владелец магазина, судя по бумагам из досье городского управления, ждала его. Парень, который занимался цветами, обрезал их и оборачивал, носил на груди табличку с именем «КАРЛОС». Человек Иверсона сказал, что тому примерно двадцать пять, смуглый, выглядит неплохо, но тучен. Человек выглядел очень напряженным; почти не улыбался.

За магазином находится исключительно длинная оранжерея. Человек Иверсона обратил на неё внимание, и миссис Барфилд сказала ему, что теплица была длинная, как квартал; она сказала, что её называют «маленькие джунгли».

Я спросил Иверсона, получил ли он фотографии. Он ответил, что нет, но просто хотел сказать мне, что Детвейлер был там. Это принесло мне облегчение — я не против того, чтобы сказать тебе об этом, Рут.

В общем, акт III, сцена I, и сюжет захирел, как мы, парни из писательского бизнеса, любим говорить. Мне позвонил сержант Тиндейл из 31 гоучастка. Он сообщил мне, что в Централ Фоллз получили фотографии, что Иверсону потребовался один взгляд на них, чтобы приказать доставить Карлоса Детвейлера для допроса. Тиндейл хотел, чтобы я немедленно явился в 31 йучасток сделать заявление. Мне нужно было принести с собой рукопись «Инвазии демонов» и все письма от Детвейлера. Я сказал ему, что буду счастлив прийти в 31 йучасток, как только снова переговорю с Иверсоном.

— Пожалуйста, никому не звоните, — сказал Тиндейл. — И никуда — никуда, мистер Кентон — не ходите, пока не напишите заявления.

Весь день я провёл в расстроенных чувствах. Моё состояние скорее ухудшалось, чем улучшалось, наверное, поэтому я заговорил на повышенных тонах.

— Вы говорите так, будто я единственный подозреваемый.

— Нет, — сказал он. — Нет, мистер Кентон.

Пауза.

— Пока нет.

Ещё пауза.

— Но ведь он послал Вам фотографии, не так ли?

На мгновение я был так изумлён, что мог только открывать рот как рыба. Затем я произнёс:

— Но ведь я объяснил это.

— Да, объяснили. А теперь Вам необходимо прийти сюда и выложить всё на бумагу.

Тиндейл повесил трубку, оставив меня с чувством злобы и, отчасти, ощущения реальности происходящего, но я солгу тебе, Рут, если не скажу, что более всего я чувствовал страх.

Я заскочил в офис Рождера, рассказал ему, что происходит так быстро и вразумительно, как мог, а затем отправился к лифту. Ридли вышел из отдела корреспонденции, толкая перед собой свою тележку, пустую на этот раз.