Песенка кончилась, и подключился диск-жокей:

— Да-а, это «Вера…». Кстати, о дурной луне — похоже, скоро она взойдет над зоной прохождения Кей-Эм-Ти-Экс, хотя этому трудно поверить в такую прекрасную, просто весеннюю погоду, которой мы наслаждаемся последние три дня. Бесстрашный предсказатель из КМТЭкс говорит, что сегодня к часу дня высокое давление вытеснит обширная область низкого, которое собралось порядком задержаться тут, наверху, над нашей зоной КМТЭкс, где прохождение — редкость. Быстро похолодает, к вечеру пойдет снег. На уровнях до семи тысяч футов, включая зону Денвера, ждите снега с дождем, на дорогах кое-где — гололед, а тут, наверху, братва, ждем только снега. Ниже уровня семи тысяч футов ожидается от одного до трех дюймов снега, а в Центральном Колорадо и на Склоне, возможно, наберется шесть — десять дюймов. Тем, кто сегодня днем или вечером собрался ехать в горы на машине, синоптики, прогнозирующие положение на дорогах, советуют не забывать, что начнется цепная реакция. А без необходимости и вовсе сидите дома, — шутливо прибавил диктор, — не забудьте, Доннеры попали в беду именно таким образом. Они просто оказались дальше, чем думали, от ближайшей забегаловки «Семь — одиннадцать».

Началась коммерческая программа «Клэройл», и Венди, опустив руку, выключила приемник.

— Можно?

— Ну конечно. — Дэнни взглянул на ярко-голубое небо. — По-моему, папа выбрал самый подходящий день, чтобы подстричь этих зверей в саду… да?

— По-моему, тоже, — сказала Венди.

— Совсем не похоже, что будет сильный снег, — с надеждой прибавил Дэнни.

— Ноги не замерзли? — спросила она. У нее не шла из головы шутка диск-жокея насчет Доннеров.

— Не-а… по-моему, нет.

«Ну ладно, — подумала она, — самое время. Собралась поговорить, так говори сейчас или раз навсегда успокойся».

— Дэнни, — сказала она, стараясь, чтобы тон был как можно более небрежным. — Тебе не будет лучше, если мы уедем из «Оверлука»? Если не останемся на зиму?

Дэнни опустил глаза вниз, на руки.

— Наверное, — проговорил он. — Да. Но тут папина работа.

— Иногда, — осторожно произнесла Венди, — мне приходит в голову, что папа тоже стал бы счастливее, если бы мы уехали из «Оверлука».

Они проехали указатель, гласивший САЙДВИНДЕР — 18 МИЛЬ, потом Венди вписала грузовичок в крутой поворот и двинулась к следующему. На здешних виражах Венди не рисковала — они пугали ее до идиотизма.

— Ты правда так думаешь? — спросил Дэнни. Он некоторое время с интересом смотрел на нее, потом покачал головой: — По-моему, нет.

— Почему?

— Потому, что он беспокоится за нас, — сказал Дэнни, подбирая слова. Объяснять было трудно, он сам понимал так мало. Он обнаружил, что возвращается к началу — к тому случаю, о котором рассказывал мистеру Холлоранну. Как в универмаге большой парень глядел на приемники и хотел один из них украсть. То ощущение причиняло страдание, но по крайней мере даже еще под стол пешком ходившему Дэнни было понятно, что происходит. Но со взрослыми вечно выходила неразбериха — любое возможное действие мутным облаком заволакивало мысли о последствиях, сомнения, представления о себе, любовь и чувство ответственности. Казалось, любой возможный выбор имеет отрицательные стороны, и иногда Дэнни не мог понять, почему эти недостатки — недостатки. Это давалось очень трудно.

— Он думает… — снова начал Дэнни и быстро взглянул на мать. Она смотрела не на него, а на дорогу, и мальчик счел, что можно продолжить. — Он думает, может, нам будет одиноко. А потом думает, что ему тут нравится и что это неплохое место. Он нас любит и не хочет, чтоб мы чувствовали себя одинокими… или грустили… но считает, что, даже если сейчас это так, в ПЕРСПЕКТИВЕ все будет о’кей. Знаешь, что такое ПЕРСПЕКТИВА?

Она кивнула:

— Да, милый. Знаю.

— Он беспокоится, что, если мы уедем, он не найдет другую работу. Что нам придется побираться… или что-то в этом роде.

— Это все?

— Нет, но остальное все перепутано. Потому что теперь папа другой.

— Да, — сказала Венди чуть ли не со вздохом. Спуск стал чуть более пологим, и она осторожно переключила на третью передачу.

— Я не выдумываю, мам. Честное слово.

— Знаю, — с улыбкой откликнулась она. — Это Тони тебе рассказал.

— Нет, — сказал он. — Просто я знаю. Доктор не поверил в Тони, да?

— Забудь про доктора, — сказала Венди. — Я верю в Тони. Не знаю, кто или что он такое — то ли особая частичка тебя самого, то ли приходит из… откуда-то извне, — но я в него верю, Дэнни. И если ты… он… думает, что нам следует уехать, мы уедем. Мы уедем вдвоем, а к папе вернемся весной.

Он посмотрел на нее с затаенной надеждой:

— Куда уедем? В мотель?

— Милый, мотель нам не по карману. Придется пожить у моей мамы.

Надежда в лице Дэнни умерла.

— Я знаю… — сказал он и замолчал.

— Что?

— Ничего, — пробормотал мальчик.

Она снова переключила передачу на вторую, подъем опять стал круче.

— Нет, док, пожалуйста, не говори так. Наверное, поговорить об этом нужно было давным-давно. Так что прошу тебя. Что ты знаешь? Я не рассержусь. Нельзя сердиться, дело слишком важное. Говори со мной честно.

— Я знаю, как ты к ней относишься, — сказал Дэнни и вздохнул.

— Как?

— Плохо, — объявил Дэнни, а потом затянул нараспев, рифмуя, пугая Венди: — Гнусно — грустно — чтоб ей было пусто… Как будто она вовсе не твоя мама. Как будто она хочет тебя съесть. — Он испуганно взглянул на Венди. — И потом мне там не нравится. Она всегда думает, что справилась бы со мной лучше, чем ты, и о том, как бы отобрать меня у тебя. Мам, я не хочу туда. Лучше уж жить в «Оверлуке», чем там.