— Так что, из Хейвена возвращается много людей, у которых носом идет кровь?

— Много? Ха-ха! Безумно много! Боже, сколько их понаехало, когда хоронили эту даму, тамошнего констебля! Я думал, мне придется ехать во Флориду пополнять запасы товара.

— Это были жители Хейвена?

— Нет. Только приезжие. — И задумчиво добавил: — О, каким фонтаном била кровь у одного мужика!

— А кто-нибудь об этом знает?

Хозяин поднял на Леандро мудрые, понимающие глаза:

— Знаешь ты, сынок.

— Ты готов, Гард?

Гарднер сидел на крыльце, глядя на дорогу. Голос Бобби за его спиной прозвучал несколько неожиданно.

Готов к чему? Убить тебя?

Он встал, оглянулся и увидел снаряжение в руках Бобби. Потом он увидел ее улыбку. Улыбка Гарду не понравилась. Очень не понравилась.

— Ты видишь что-нибудь смешное? — спросил он.

— Слышу. Слышу твои мысли, Гард. Ты, наверное, вспоминаешь какой-то фильм про убийство, — сказала Бобби. — Поэтому, наверное, ты и подумал: «Готов к чему? Убить тебя?» Странно, я впервые смогла прочитать все твои мысли… Вот поэтому я и улыбаюсь.

— Ты начала шутить.

— Да. Так легче жить, — все еще улыбаясь, ответила Бобби.

Откуда-то из глубины подсознания пришла мысль: Теперь у меня есть ружье, Бобби. Оно лежит под кроватью. Я нашел его в Первой Реформистской церкви призраков. Опасная мысль!.. Но еще опаснее теперешняя способность Бобби беспрепятственно читать чужие мысли.

Улыбка на лице Бобби окаменела:

— И что же это за ружье?

— Думаю, ты сама мне это скажешь, — заявил он. — А сейчас пойдем, Бобби. Кстати, что это у тебя с собой?

Бобби показала ему снаряжение. Это были два резиновых нагубника, подключенных к баллончику, и самодельные регуляторы.

— Мы наденем это, — сказала она, — когда войдем внутрь.

Внутрь.

В душе его всколыхнулось множество эмоций: неприятие, страх, удивление, отвращение.

— А что за воздух там, внутри? — вслух подумал он. — Он здорово отличается от привычного нам?

— Нет, не очень, — ответила Бобби. Сегодня она была загримирована по-новому, потому что теперь не считала нужным скрывать от Гарда произошедшие с ней физиологические перемены. Она выглядела просто ужасно, и в животе у Гарда возникло мерзкое сосущее ощущение.

— Он отличается только одним, — продолжала она. — Гниением.

— Гниением?

— Корабль никто не открывал более двадцати пяти тысяч веков. Он был совершенно закупорен. Воздух в нем способен сразу же убить нас. Поэтому мы наденем снаряжение.

— А что в баллонах?

— Ничего, кроме нормального воздуха старого доброго Хейвена. Баллоны наполнены на сорок-пятьдесят минут работы. Думаю, этого времени нам хватит. Так ты готов?

— Мы действительно собираемся войти туда?

— Действительно.

Гарднер вдруг рассмеялся. Его руки и ноги неожиданно вспотели.

— Я страшно рад, — сказал он.

— Я тоже, — улыбнулась Бобби.

— Но в то же время мне просто страшно.

Таким же тоном Бобби добавила:

— Нечего бояться, Гард. Все будет в порядке.

И что-то в ее тоне еще больше испугало Гарднера.

Они ехали на тракторе через мертвый лес, и только звук мотора нарушал тишину. Разговаривать им не хотелось.

Остановив трактор у самого края ямы, Бобби секунду смотрела вниз, на металлический корпус, освещенный ярким солнечным светом.

Внутрь, — снова подумал Гард.

— Ты готов? — снова спросила Бобби.

— Да, вполне.

— Помни, вхождение внутрь может убить тебя, — внезапно сообщила она.

— И дело не в воздухе — это мы предусмотрели. Мы просто не можем знать, что нас ожидает внутри. — Она помолчала. — Ну вот, теперь ты знаешь это.

— Да, — Гарднер смотрел на корабль, обдумывая одну вещь: Где мы окажемся, когда попадем туда?

— Надеюсь, все будет в порядке, хотя… — вздохнула Бобби. — Есть определенный риск.

— Знаю.

Бобби повернулась и начала спускаться в яму. Гард некоторое время смотрел ей вслед.

Я знаю, что есть определенный риск. Но самый большой риск — доверять тебе, Бобби. Действительно ли, как ты уверяешь, в баллонах воздух Хейвена?

А, собственно, какая разница? Не войдя в корабль, он все равно этого не узнает. И тогда он не спасет ни Давида Брауна, ни весь мир.

Бобби оглянулась и нетерпеливо позвала:

— Идешь?

— Да, — ответил Гарднер и последовал ее примеру.