Как бы хороши ни были замыслы Роланда, он вечно во что-нибудь вляпается. Но Роланд есть Роланд, ожидать от него чего-то другого просто глупо.

Зверь выглядит ужасно.

Оба его глаза фиолетово-багровые, губа разорвана, нос приобрел совершенно неузнаваемую форму, да и все остальные части его лица... гм... не поддаются описанию. Страшно даже смотреть на этого бедного-несчастного дурака. Он мучается вот уже пятый день.

— Больно? — спрашивает Олли, будто не понимает, что подобные вопросы в данной ситуации излишни.

— Попробуй догадаться.

Зверь моргает, подносит кружку к уголку рта, наклоняет ее и большую часть пива проливает себе на подбородок. Если бы в этот момент на него посмотрел человек со стороны, то решил бы, что он пьет так из-за ранений, но мы-то с Олли давно его знаем: наш приятель всегда такой.

— Что сказал врач? — спрашиваю я.

— Сказал: тебя избили, — отвечает Зверь. Я смеюсь.

— Как будто я сам не знаю, — ворчит Зверь. — Будто пришел к нему, подумав, что у меня тонзиллит. Идиот!

Он закатывает глаза и опять проливает пиво на подбородок.

— Я на твоем месте просто взял бы и обчистил его хату, — говорит Олли.

Зверь смотрит на него и льет остатки пива себе на рубашку и на стол.

Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду и почему не отвечает. Олли, бывает, брякает что-нибудь, ни о чем не думая. Вот и сейчас: предлагает Зверю обчистить дом этого кретина, абсолютно не принимая во внимание тот факт, что Зверь не в состоянии это сделать, потому что толпа других кретинов намылила ему морду.

Зверь смотрит на нас, потом в кружку — очень жалостливо смотрит.

— Бекс, будь другом, сходи купи нам еще пивка.

— Да пошел ты! — отвечаю я, глядя на очередь у барной стойки. — Сам сходи, ноги у тебя в порядке.

— Но у меня голова кружится.

— Это оттого, что ты влил в себя уже шесть пинт пива, причем большей частью купленного мной и Олли. Мы очень сочувствуем тебе, дружище, но угощать больше не собираемся. Иди за пивом сам.

— Олли, сделай одолжение!

— Ни фига, — отвечает Олли.

На физиономии Зверя отражается жалость к самому себе, он с особой медлительностью поднимается со стула и направляется к стойке.

— Эй, Зверь! — окликаю я его. — Раз уж ты пошел туда, купи и нам с Олли по кружечке.

Мы с Олли смеемся.

Зверь нарвался недавно на неприятность, каких мы, грабители, старательно пытаемся избегать; хозяин одного из домов застукал его на месте преступления.

Произошло это на Мэлад-стрит, что за Хай-стрит. Навел Зверя на этот дом один наш общий приятель, Девлин. Девлин работает вышибалой в «Глитси», мы познакомились с ним через Олли. В общем, Девлин рассказывает Зверю о свадебном пиршестве, которое одна парочка решила организовать в «Глитси», и дает Зверю адрес жениха.

Зверь думает: вот так повезло. На ночь новобрачные наверняка поедут в какой-нибудь отель, а я залезу в их дом, проверю, что им подарили на свадьбу. Приступить к осуществлению своего плана он решает рано утром и в три ночи направляется вместе с другом Снежком (я с ним не знаком) в дом счастливых молодоженов.

Суть его проблемы состояла в том, что в информации Девлина содержалась одна важная неточность: хозяин того дома снял «Глитси» не для свадебной вечеринки, а для мальчишника, который устроил для друзей. Примерно в два ночи дюжина парней вернулась в тот дом на Мэлад-стрит, а чуть позднее их всех разбудил шум, с которым Зверь влезал в окно на кухне.

Зверь возвращается с подносом на загипсованной руке. На подносе три кружки пива.

— Когда тебя ждут в суде? — спрашиваю я.

— В каком суде?

— Ты ведь нарвался в том доме на хозяина.

Зверь задумывается.

— А-а, ты об этом. По-моему, двадцать первого.

— И что тебе грозит, как думаешь?

— Сложно сказать. Если принять во внимание тот факт, что украсть мне ничего не удалось, то остается только взлом и проникновение в чужое жилище плюс смягчающие обстоятельства... Гм... Надеюсь, не получу ничего особенно страшного.

— С Чарли уже виделись?

— Да, вчера. Говорит, дело довольно серьезное. Но он всегда талдычит одно и то же. Бывает, застращает так, что думаешь, о меньшем, чем смерть через повешение, не стоит и мечтать, а отделываешься лишь строгим предупреждением. — Зверь пьет, проливает пиво, вытирается. — Сейчас меня, наверное, опять пошлют на общественные работы. Ерунда.

— А с тем кретином когда будут разбираться?

— В следующем месяце. Вот уж действительно кретин. Я был бы просто счастлив, если бы и его, и всех его дружков упекли за решетку.