– Нет, не поймать мутанта! – сам с собою заговорил крестник, а поскольку свистящим, страстным шепотом, то напоминал юродивого. – Ни за три дня, ни за неделю. Ни живого, ни мертвого. Тут специальная операция требуется.

– А кто его ловить собрался? – опешил дед.

Тут Николай Семенович и рассказал про грядущую охоту на мутанта и про задание, полученное от Дременко, однако о своих намерениях жениться на Оксане умолчал, ибо ждал подходящего момента, чтоб спросить о внуке Курова и выяснить исподволь, помнит он свою невесту или уже забыл.

– Помоги, Макарыч! – чуть не взмолился он. – Надо логово отыскать! А кто, кроме тебя, найдет? Ты же вторую заставу как пять пальцев знаешь. И Дременко тебя просил, по старой дружбе.

– Зимой бы можно, – размышляя, проговорил дед. – По следам. Я там раньше берлоги искал по первой пороше. А сейчас только с собаками если…

– Собаки могут следа и не взять! Или нужны особые, притравленные.

– Зачем американцам мутанты? У них что, своих мало?

– У нас какие-то особенные, для науки… Крестный, выручи! Сходи на вторую заставу, посмотри еще! Раз он там дважды появлялся, возможно, и логово близко! Все указывает, что в России прячется.

– Место там подходящее, – не сразу и как-то хитровато проронил дед. – Схроны еще целые стоят, блиндажи. Роту спрятать можно. Мы там зиму сорок третьего жили… Но заросло все и мусором завалено – входа не найдешь.

Волков подскочил:

– Макарыч, дорогой! Проси, что хочешь ! Ты же ветеран-разведчик!

– Диверсант я…

– Никто лучше тебя того места не знает!

– Как никто? А Сова?

– Не верю я женщинам, Макарыч!

– Как я схожу, если на мне эта железка? – Дед брякнул браслетом. – Только окажусь на территории сопредельного государства, меня сразу в международный розыск, в Интерпол. А Пухнаренков политического убежища не предоставит. Он мне и в российском гражданстве отказал, хотя все справки были собраны!

– Браслет сейчас снимем!

– Ого, попробуй! Вмиг прилетят!

– Дременко вопрос решит!

– Ну, коли решит… – Куров поерзал. – Уголовное дело закроют и наган возвратят, тогда подсоблю. А то ведь разоружили! Только пускай сват сам придет и слово даст! Ему еще верю.

Волков чуть сник, но понял, что другого случая спросить про Юрко не представится.

– А ты еще сватом его зовешь?

– По привычке, – отмахнулся дед. – Мы же с ним Оксанку в этой хате и пропили, и поручкались… Эх, какой он теперь сват? Знает ведь, дело завели на меня, а хоть бы пальцем шевельнул…

– От Юрка-то вести приходят?

– Год назад последнее письмо прислал… Повышения ждал по службе… Ты только крестной не говори. До сих пор его читаю, как будто вчера пришло. Бабку дразню и себя тешу…

Дременко ни единому слову Мыколы не поверил, сразу же заподозрив некий хитрый подвох. Он ехал на таможню к Волкову, дабы передать тому специальное задание пана Кушнера – провести подготовку и продумать организацию охоты на мутанта. Депутат, вероятно, помнил «сладкое дело» и никому другому столь щепетильное и важное мероприятие поручить не мог. Но заявление о сватовстве Оксаны в первый миг повергло Тараса Опанасовича в шок. Он растерялся, пытаясь понять: что же замыслил таможенник? На что рассчитывал? Какую новую комбинацию задумал?

Однако тут же сообразил, что выпадает ему случай раз и навсегда убрать конкурента с дороги и выиграть выборы, не прибегая даже к крайним мерам: козырь с уличением пана Кушнера по «сладкому делу» можно приберечь на будущее. Достаточно неслыханной дерзости со стороны таможенника, который отваживался выступить против самого Сильвестра Марковича и его грозной, разбуженной старой девы Тамары, способной во гневе стереть с лица земли если не города и страны, то район точно. Кроме того, Дременко узрел возможность переключить на себя все руководство подготовкой охоты, а значит, и все внимание депутата, батьки Гуменника и американца.

Ко всему прочему он хорошо знал свою дочь и был уверен, что привередливая и насмешливая Оксана никогда за Волкова не пойдет, хоть ты ее алмазами осыпь. Поэтому Тарас Опанасович для приличия поломался и согласился, в тот же час заполучив противника в соратники.

Что бы он там ни задумал, но пока суть да дело, землю копытом рыть станет!

И верно, двух часов не прошло, прилетает и докладывает, мол, крестный и его бабка Сова видели мутанта в одном и том же месте – на второй партизанской заставе, то есть на российской территории. А чтоб старый партизан согласился на сотрудничество, прокрался за границу и нашел логово, требуется полная реабилитация и личная гарантия головы администрации. Дременко в тот час же взял с собой начальника милиции, отнятый наган – и к Курову.

– Сват! Степан Макарыч! – взмолился под его окном. – Вот те крест, не знал, что дело завели! Отопри!

Дед баррикаду у дверей разобрал и впустил. Начальник милиции браслет с него снял, уголовное дело в печи подпалил, наган вернул, принес официальные извинения, а виновных обещал строго наказать. Сам Тарас Опанасович слово головы дал, что отныне власти никаких преследований ему чинить не будут, а напротив, окружат ветерана заботой и вниманием. А тот, видно, себя пупом земли почувствовал и давай новые условия ставить.