Шрифт:
– А як же ж Дременко? – благородно спросил Мыкола.
– На Дременко есть другие виды, – неопределенно проговорил депутат.
Глава 5
А Дременко очнулся оттого, что Оксана со всей силы ударила его кулаком по груди.
– Та ты що бьешся, дочка? – удивленно спросил он и снова умер.
Она же попыталась помассировать сердце, но высокая, волосатая грудная клетка не продавливалась даже под весом тела. Уже в бессилии, Оксана скинула туфлю и стукнула пяткой. По хате поплыл гул, словно ударили в пустую бочку.
Отец трепыхнулся, задышал и приподнялся:
– Ксана! Не дерись… Воды…
И опять бездыханным откинулся навзничь.
Тогда она покрутилась по дедовой половине хаты, оторвала шнур от кипятильника, один провод сунула отцу под спину, другой прижала к сердцу и на мгновение включила в розетку. Запахло паленой шерстью, Дременко встряхнулся и сел, глянул мутным, недовольным взором:
– Та що ж ты з батьком творыш?
– Реанимирую! – отрезала она. – Молчи! И попробуй мне, умри еще раз!
– Ну, добре, – покорно согласился он и лег, – як скажешь… А который час? – Они с дочерью, хоть и были украинцами, даже между собой разговаривали на привычной местной смеси языков.
– Вечереет… – ответила Оксана.
– Бежать треба! Пан Кушнер велел – с докладом!
– Никаких докладов, лежи! Сейчас вызову машину, и в больницу!
– В больницу не поеду! – Дременко порывался вскочить. – Сильвестр Маркович ждет! Не можна мени лежаты!
Дочь придавила его к кровати:
– Тату! С ума сошел? У тебя сердце остановилось! Едва оживила! Никуда не пущу!
– Не отправляй в больницу! – жалобно попросил он. – Добре, я полежу трохы… Пить дай, пересохло…
При разделе водопровод тоже остался на бабкиной половине, вместе с водонапорной башней, потому дед Куров приносил воду из колодца и держал в ведре, но сейчас там оказалось пусто. Оксана покрутилась по хате, в холодильник заглянула, однако, кроме четверти с горилкой, ничего не нашла и постучала в стенку:
– Бабушка? Елизавета Трофимовна?
– Ой! Это ты, Ксана? – отозвалась та откуда-то издалека, должно быть, спала в кухоньке.
– Принесите воды, бабушка! Тату пить просит! Слышно было – зажурчала вода под краном, но потом раздался растерянный голос:
– Как же я принесу? Дверь на замках…
– Так откройте!
– И с твоей стороны замок! Дед ключ выбросил в колодец…
– Бабушка, идите подземным ходом! И захватите нитроглицерин!
– Захвачу… Где у деда нора начинается?
– В туалете!
– А, через уборную… – вспомнила Сова, – знаю, сейчас, дочка!
Ушла и пропала на добрую четверть часа. Дременко же становилось хуже, он закатывал глаза и просил пить. Сердцебиение угасало, наполнение становилось слабым и вялым.
– Зараз, тату, – приговаривала Оксана и щупала пульс, – потерпи, миленький… Ну где вы, Елизавета Трофимовна?!
– Заблудилась я! – наконец-то послышалось из-за перегородки. – Этот бандера ходов нарыл! В козлятник попадаю, и все тут!
– Давайте замки сломаем!
– Попробовать можно, – неуверенно согласилась Сова. – Ты со сватом где находишься?
– В комнате за печкой…
– Ну и нехай! Сейчас…
Клацнул затвор, и тут же, один за одним, прогремело три выстрела. Ковер на стене у деда трижды всколыхнулся, пули ушли в стену напротив, но дверь и сама перегородка устояли.
– Вот стерва! – выругалась бабушка. – С «вальтера» не берет. Погоди, я трехлинейную достану!
Еще через несколько минут грохнуло так, что зазвенело в ушах. Тарас Опанасович встрепенулся:
– Стреляют?
– Лежи, тату!
– Глянь там, замок упал – нет? – спросила Сова. Оксана отвела простреленный ковер в сторону – поклеванный пулями тяжелый замок оказался на месте:
– Висит!
– Это только в кино показывают, – заворчала бабушка, – стрельнул, и открывается… Иди за печку, сейчас гранатой подорву!
– Что вы, Елизавета Трофимовна! Какой гранатой?
– Противотанковой. Сидите на месте! Урону много не будет, она кумулятивная.
Возражать, а тем более удерживать Елизавету Трофимовну от поступков было невозможно. Оксана убежала за печь, накинула на отца одеяло, а сама села на пол и зажала уши. От взрыва Дременко подбросило на кровати, а Оксану на минуту оглушило. Сорванную с петель дверь унесло к стене, а в окне напротив вылетели стекла вместе с рамными переплетами. В пустой проем устремился черный клуб пыли и дыма.