Фрэнни села, осматриваясь вокруг. За соседним столиком сидели три хорошо одетые женщины и болтали без умолку. Столик напротив нее занимали двое мужчин: один поглощал суп, второй пытался справиться с артишоком. Блондин держал за руку женщину в нарядном платье, они входили в бар. Фрэнни услышала слабый стук ножей и вилок, звон бокалов и уловила запах жареной рыбы.

Высокий темноволосый мужчина торопливо вошел с улицы. Он походил по возрасту и телосложению на Оливера Халкина, и Фрэнни на мгновение подумала, не он ли это. Мужчина поймал ее взгляд и заколебался, глядя на нее выжидательно, но явно не узнавая, а затем прошел мимо и направился внутрь кафе.

Роскошная женщина лет тридцати в белом брючном костюме, с золотыми цепочками, бренчащими на запястьях, с важным видом процокала каблучками по булыжной мостовой. Аромат ее духов коснулся ноздрей Фрэнни. За несколько кварталов вдруг взвыла сирена. Затем вошел Оливер Халкин.

Фрэнни встала, и он направился к ней, широко улыбаясь, оттесняя все остальное вокруг нее на второй план. Он остановился перед ней в нерешительности, затем с неловким видом протянул руку. Его рукопожатие было крепким и до смешного официальным.

– Франческа. Прошу прощения за опоздание… Понимаете, уличное движение… – Он поднял руки и уронил их с извиняющимся видом. – Вы не очень долго ждали?

– Всего лишь несколько минут. Я пришла раньше времени.

Он был выше и имел более крепкое сложение, чем ей помнилось, и сейчас, в ярком дневном свете, тянул скорее на сорок лет, чем на тридцать пять. Одет был примерно так же, как и в прошлый раз, разве что смотрелся элегантнее и свежее в хорошо выглаженном полотняном костюме, полосатой бело-голубой рубашке и галстуке с рисунком, напоминающим бегемотов. Он показался Фрэнни столь же красивым, что и в первый раз, даже более того.

Они мгновение изучали друг друга, будто не доверяя своей памяти и желая убедиться, что все правильно. Потом он наклонился к ней и, заговорщически понизив голос, произнес:

– Знаете, вы мне больше нравитесь без контрабаса.

– Если бы не он, вам не удалось бы встретить незнакомку неземной красоты.

Фрэнни улыбнулась, сама удивляясь своему игривому тону. Теперь, когда он был здесь, ее напряжение почти совсем улетучилось, и она мгновенно почувствовала то же влечение к нему, что и раньше.

Он сел напротив нее. Подошла официантка с двумя меню и осведомилась, что они будут пить.

Фрэнни выбрала спритцер, [4] и Оливер заказал то же. Он посмотрел на свои колени, потом вверх, взялся за край стола, как будто хотел подвинуть его, не зная, куда девать руки. Он сложил их, развел и в конце концов положил на край стола. Это были большие, сильные руки с тонкими изящными пальцами и ровно срезанными ногтями, которые он долго разглядывал, прежде чем вновь посмотреть на Фрэнни. Она заметила перстень с печаткой у него на пальце, на котором носят обручальное кольцо.

– Итак, расскажите мне о Франческе Монсанто.

Она сцепила пальцы на коленях, отмечая с удивлением, как свободно себя чувствует.

– Сначала расскажите мне про Оливера Халкина.

– В общем-то рассказывать нечего. – Он вертел в руках меню, и Фрэнни улыбнулась недоверчиво. – Я вдовец, и у меня восьмилетний сын Эдвард, которого вы видели. У нас с братом есть ферма, по выходным я помогаю ему. А вообще я работаю математиком в банке.

– О-о? – Она вопросительно наклонила голову.

– Да, математика и небо – два больших увлечения в жизни. Правда, сейчас мне не удается часто летать.

Глаза Фрэнни расширились от удивления, и он сказал:

– Ваша очередь! Теперь расскажите мне о Франческе.

– Ну… хорошо… – Она закусила губу и улыбнулась, почувствовав его напряженное ожидание. – Она археолог. – Фрэнни замолчала, следя за его реакцией. Вроде одобрительная. – Она изучала археологию и антропологию в Лондонском университете. По гороскопу Весы.

Она задумалась на мгновение, водя языком по зубам.

– Ее счастливое число – четыре, любимый цвет – синий. Довольно суеверна. У нее есть два брата и одна сестра.

Официантка принесла напитки, и Оливер чуть откинулся на спинку стула. Фрэнни заметила, какие широкие у него плечи. Ей вдруг вспомнилось какое-то высказывание насчет того, что мальчик – отец мужчины. В Оливере она видела обоих. Было что-то мальчишеское в его внешности, волосах, в едва уловимой печали в глазах, и в то же время в нем была мужественность: в фигуре, морщинках вокруг глаз, в доверительной манере держаться, в той уверенности, с которой он восседал здесь, как лев в своем царстве.