Шрифт:
– Ты не починил мою дорогу, папа.
– Починил. На одном вагончике отошли щетки.
– Но она не работает.
Фрэнни нахмурилась, соображая, когда же он успел поиграть со своими игрушками. И что он ищет в газетах…
– Работает. Ты включил трансформатор?
– Ты ничего не умеешь, папа. Надо было отнести ее в мастерскую в Льюисе.
– Ну, в прошлое воскресенье все работало. Я просидел над ней целый час.
По лицу Эдварда было видно, что он не поверил. Оливер посмотрел на часы.
– Ну ладно, давайте решим, что будем делать. – Он с извиняющимся видом повернулся к Фрэнни. – У меня есть кое-какие дела. Если хочешь, можешь позагорать у бассейна, поплавать. Вода очень теплая.
– Можно я покажу Фрэнни окрестности?
Оливер показал Фрэнни глазами, что она не обязана ходить.
Она подмигнула в ответ и улыбнулась Эдварду:
– Спасибо, я с удовольствием.
– Папа, а можно я покажу Фрэнни самолет?
– Мне нужно сходить туда, покопаться в моторе, так что можно пойти вместе.
– Фрэнни – это твое настоящее имя? – спросил Эдвард.
– Да.
Он протянул ей руку; как для рукопожатия, подумала Фрэнни. Вместо этого он крепко ухватил ее за руку и потянул за собой, как будто срочно хотел что-то сообщить. Медленно, не выпуская ее руки, Эдвард повел гостью к двери.
Она посмотрела на Оливера и увидела во взгляде, устремленном на сына, предчувствие чего-то неприятного. На его лицо легла тень, и вызвана она была страхом. Девушка повернулась к Эдварду, но увидела только доверчивое выражение в глазах маленького мальчика, нашедшего нового друга.
8
Фрэнни и Эдвард в компании Капитана Кирка прошли мимо «ренджровера» и неторопливо направились вдоль дома. Какая-то птичка чирикала, будто ложечка звякала о тонкий фарфор. Фрэнни, вдыхая чистый воздух и подставляя лицо солнцу, почувствовала, что кошмар отступает, хотя какое-то смутное беспокойство остается. Она все еще недоумевала, почему Оливер ничего не сказал ей ни о своем титуле, ни о Местон-Холл, и связано ли это со смертью его жены. Может быть, есть еще что-то, о чем он умалчивает?
Она старалась не смотреть на гравий, чтобы не видеть крови, и подняла глаза на фасад, отмечая детали его разрушения: отвалившийся кусок карниза, разбитое окно; гнездо, прилепившееся под крышей; осы, влетающие и вылетающие через дыру в кровле.
Пожилой мужчина с блестящим футляром от фотоаппарата и женщина в соломенной шляпке прошли через главный вход, и Фрэнни успела заметить внутри мраморный пол и белые колонны. Эдвард показал в сторону долины:
– Ла-Манш прямо за теми холмами. Вон там, справа, Брайтон, в ясную ночь видны его огни.
– Тебе нравится тут жить? – спросила Фрэнни.
– Да, здесь неплохо.
– Всего лишь неплохо?
– Кое-что мне нравится, – ответил он уже веселее.
– У тебя здесь много друзей?
– Да, по-моему. – Казалось, мальчик хотел что-то добавить, но передумал.
Они прошли вдоль дома и вышли на частную дорогу с перекрестком, окруженным живой изгородью.
– Фрэнни – это уменьшительное имя от какого?
– Мое полное имя Франческа.
– Оно итальянское?
– Да.
– Значит, ты католичка?
– Да, католичка, – ответила девушка, подивившись вопросу. – А ты?
Эдвард помолчал, потом засунул руки в карманы и уставился в землю.
– У нас есть своя часовня.
– А мне можно посмотреть?
– Там особо нечего смотреть.
– Мне все равно интересно.
Он показал вперед:
– Это там, но она не стоит того, чтобы туда идти.
– Ну, можно мне хоть на минутку заглянуть туда?
– Зачем?
В его голосе послышалось какое-то напряжение, и Фрэнни уже пожалела, что настаивала на своей просьбе.
– Меня очень интересуют церкви, – ответила она тем не менее.
– Хорошо.
Они подождали, пока проехала машина с посетителями, прошли через просвет в изгороди и очутились перед часовней, возвышающейся посреди буйно разросшихся сорняков. Часовенка была маленькая и узенькая и находилась в таком же плачевном состоянии, что и все остальное. К ее дверям через небольшое кладбище, усеянное могильными плитами, вела хорошо протоптанная гаревая дорожка, посыпанная золой.
Внутри часовня выглядела более ухоженной. По бокам располагались мраморные и гипсовые плиты с надписями. Фрэнни прочитала одну: