Музыка убаюкивала ее.

– Так наша встреча была частью хаоса или частью космического порядка?

– Возможно, ни то ни другое. – Слова зазвучали резко, в голосе послышался упрек.

– Разве не существует теории, по которой мы слишком большое значение придаем совпадениям? По которой в бесконечности все возможно? Так что если посадить обезьяну за пишущую машинку, то когда-нибудь она повторит все произведения Шекспира?

– Я не верю в бесконечность. Жизнь конечна; ни люди, ни обезьяны не живут вечно. Было бы гораздо интереснее, если бы три драматурга из разных стран, никогда не встречавшиеся, сели и одновременно написали совершенно одинаковые пьесы.

– Я слышала, что подобные вещи иногда происходят.

– Да, действительно происходят. Происходят любые странные события, но только все они считаются простой случайностью. Люди встречаются на вокзалах и считают это случайностью.

Оливер сделал маленький глоток вина и какое-то время подержал жидкость во рту.

– Когда мы встретились на Кингс-Кросс, мы с Эдвардом должны были успеть на предыдущий поезд; мы опоздали только потому, что я вспомнил о звонке, который было необходимо сделать.

– Эй, я тоже могла успеть на предыдущий поезд! И опоздала, потому что мне позвонили перед самым выходом с работы. – Она пыталась прочесть реакцию по его лицу.

– Мы встречаемся три года назад в кафе твоих родителей. Мы встречаемся через три года на вокзале. Я даю объявление в журнале, который ты не читаешь, и ты замечаешь его. – Он опустил голову и исподлобья поглядел на нее.

– Разве Юнг не верит в значащие совпадения? Как он называет это – синхронизация?

– Ему так и не удалось дать этому объяснение, которое устроило бы его. Мне кажется, он допускал, что здесь какую-то роль играет телепатия. – Оливер провел пальцем по краю своего бокала. – Кто это сказал, что человек подвергает сомнению все, в чем можно сомневаться, и надеется, что остальное есть истина?

– Я не знаю, – ответила она. – Но звучит красиво.

– По-моему, это довольно грустно.

– А разве математики не скептически относятся к совпадениям? Ведь шансы встретить знакомого на вокзале или аэропорту или вероятность того, что человек позвонит тебе в тот момент, когда ты о нем думаешь, намного меньше, чем мы себе представляем.

– Я всегда так думал раньше. – Его зрачки, показалось ей, расширились, внезапно он стал грустным. – Я всегда надеялся, что дело обстоит именно так. – Он обхватил ладонями бокал, держа его у подбородка, и вымученно улыбнулся.

– Прости. Я затронула больную тему.

– Нет, все о'кей. Об этом стоит поговорить.

Фрэнни потянулась к Оливеру, сжала его руку. Холодную как лед. Она рывком отдернула ладонь и посмотрела ему в лицо. В глазах был тот самый страх, который она заметила в машине, когда они первый раз ехали в ресторан. Тогда это выражение было столь мимолетным, что Фрэнни решила, ей показалось. На этот раз она встревожилась, снова сжала его запястье.

– Что с тобой?

Оливер улыбнулся:

– Все в порядке. – Он ответно пожал ее руку. – Все в порядке, – повторил он, затем резко встал и направился в кухню.

Фрэнни, уставшая, в плохом настроении, шла по улице, где жила Фиби Хокинс, в начале восьмого. Оливеру достали билеты на премьеру роскошного фильма, и он пригласил ее пойти.

Вечер был сырой, накрапывал мелкий дождик. Она шагала, опустив голову, сжимая в руке бутылку «Вальполичеллы» в бумажной упаковке из магазина.

Фрэнни жаждала снова увидеть Оливера, она весь день скучала по нему. Он звонил ей в музей утром, оставив сообщение, но она почти непрерывно работала с Декланом О'Хейром и еще несколькими коллегами и увидела записку только в половине седьмого.

Теперь, вместо того чтобы находиться рядом с ним, она брела под дождем, намереваясь провести сомнительный вечер в компании человека, который ей не нравился. Ее недовольство усиливалось. Фиби Хокинс была мастерица подтасовывать факты и хитрить, именно по этой причине ее не слишком любили в университете. В ее присутствии надо было следить за своими словами, так как все сказанное через некоторое время могло вернуться к тебе же в искаженном виде. Невинное замечание в адрес приятеля превращалось в оскорбление, и человеку сообщалось об этом невзначай, исподтишка, как бы между прочим. Или же сообщение, передаваемое кому-нибудь через Фиби, неуловимо подправлялось ею. Правда для нее была не более чем сырым материалом, требующим отделки и обработки. Интересно, подумала Фрэнни, осталась ли она той прежней Фиби? Со своими штучками. Любительницей создавать проблемы из ничего.

Если только смерть Меридит, гибель Джонатана и слепоту Сюзи можно считать ничем.

Чем ближе Фрэнни подходила к месту встречи с бывшей сокурсницей, тем острее чувствовала уныние. Мимо проехало такси, и Фрэнни так и подмывало остановить его, доехать до Лейсестер-сквер, присоединиться к толпе у кинотеатра и, высматривая среди выходящих Оливера, выяснить, с кем он был. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше ей нравилось его общество. Накануне, после того как он успокоился, они всю ночь занимались любовью с такой же нежностью и такой же яростной страстью, как и в ту субботнюю ночь.