Фрэнни взвизгнула, закрывшись руками, и кусок абажура с проволочным каркасом едва не задел ее. Она вскочила на ноги и метнулась за диван, таща за собой телефон и в слепом ужасе уставившись на лампу.

– Фрэнни?

В этот момент люстра закачалась еще сильнее. Остатки абажура упали на пол, оставив на шнуре лишь голую лампочку и несколько обрывков проволоки.

– Я выезжаю прямо сейчас, Фрэнни. Буду у тебя через час.

Над головой что-то вспыхнуло, и вся квартира погрузилась во тьму.

Она отшвырнула телефон, выбежала в холл, рванула входную дверь, спотыкаясь, вскарабкалась по ступенькам на тротуар и остановилась, в холодном поту перегнувшись через металлическое ограждение и хватая ртом воздух.

Не двигаясь и не оборачиваясь на дом, она стояла так больше часа, пока ее лицо не осветила фары «ренджровера» и Оливер не сжал ее в объятиях.

– Я не могла даже представить себе такое, Оливер.

Он заменил пробки, и они сидели на диване в ее гостиной.

– Не могла… – Она впервые заметила, какой у него изможденный вид. Бледное лицо блестело от пота, волосы свисали прядями. Его темно-серый костюм в тонкую полоску помялся, верхняя пуговица рубашки расстегнулась, а узел галстука распустился. На руках чернела грязь. Он посмотрел на римскую вазу.

– Звонил епископ. Он может помочь. Я сказал ему, что ты католичка – или, по крайней мере, считаешь, – но он ответил, что это не играет роли. Он посоветовал обратиться к лондонскому пастору, который выполняет роль экзорциста для этой епархии. Насколько я понимаю, таков порядок. – Оливер сунул руки в карманы брюк. – Я пытался дозвониться до него, но его не было. Я оставил сообщение на автоответчике. Ты завтра свободна?

– Я обедаю с Себом Холландом.

– Может, ему тоже стоит прийти, если мы пойдем к этому священнику?

– Если я уговорю его.

– Ты утром собираешься на работу?

– Да.

– В этом сообщении для пастора – я просил его позвонить тебе, если меня не будет, – я оставил оба твоих телефона.

– Как его зовут?

– Э-э… – Он несколько раз щелкнул пальцами. – Довольно странная фамилия. – Он извлек записную книжку, полистал ее и остановился в затруднении, пытаясь разобрать свой почерк. – Каноник Бенедикт Споуд, – произнес он наконец.

– Споуд?

Он кивнул.

– По-моему, так.

– С-П-О-У-Д? – по буквам произнесла Фрэнни.

– Да. – Он с удивлением посмотрел на нее. – А что? Ты его знаешь?

Она взглянула на него.

– Когда же они кончатся, эти совпадения?

Он непонимающе нахмурился.

– О чем это ты?

Фрэнни, не в силах поверить, покачала головой.

– Его брат работает со мной в одной комнате. Мы сегодня ужинали с ним.

На страничке ежедневника Фрэнни было помечено: «Вт., 25 сент.».

Она уселась за свой стол с намерением взяться за работу, но вместо этого в ожидании телефонного звонка начала проигрывать в уме, что она скажет Себу Холланду. Фрэнни изо всех сил старалась сохранить ясность мысли, пытаясь думать обо всем, что произошло, и одновременно об этом не думать. Не думать о Тристраме. О руке Фиби. О Максе Гейбриеле, съедаемом лейкемией.

Голова уже дико болела. Стояло сырое, пасмурное утро, за окном дул сильный ветер; холодный страх расползался по телу, покрывая плесенью душу, делая ее больной. Она пожалела, что не надела что-нибудь потеплее, чем темно-синий полотняный костюм со светло-вишневой блузкой, в который нарядилась, чтобы хорошо выглядеть перед Себом, равно как и перед священником.

Пенроуз Споуд пришел лишь в одиннадцать часов; появившись, молча скользнул в кабинет, повесил на крюк велосипедную экипировку и направился к своему месту, держась неестественно прямо, будто только что пришел с урока хороших манер.

Он опустился на стул и осторожно положил руки на стол. Лицо Споуда было того же бледно-серого цвета, что и накануне, когда Фрэнни обнаружила его спящим под раковиной в туалете. Он улыбнулся, извиняясь, и вздрогнул, будто процесс растягивания губ причинял ему боль.

– Доброе утро, – сказала она.

Споуд беззвучно пошевелил в ответ губами.

– Как себя чувствуешь?

– Вот-вот развалюсь. – Он огляделся по сторонам, словно пытаясь вспомнить, где он находится. – Пища оказалась для меня слишком жирной. Спасибо тебе за… – Он поднял руки и уронил их, покраснев. Споуд откинулся на стуле, закрыл глаза и крепко сжал руками виски. – Я не очень-то привык пить.

– Мы вчера немного перебрали.

Он посмотрел на нее, будто собираясь снова подняться.

– Я думаю, стоит выпить кофе; тебе принести?

– Вчера ты говорил о своем брате.

Он прижал ладонь ко лбу, потом медленно кивнул.

– Я уже рассказал ему.

– Уже?

– Поэтому я и опоздал. Я заезжал к нему.

– О!

– Хотел убедиться, что он поймет.

– Спасибо, – с удивлением поблагодарила она.

– Я договорился, что ты встретишься с ним сегодня в половине седьмого. Годится?