– Не успеет, – заверил Сократ. – Сынок, давай я тебя возьму на руки и быстренько побежим.

– Давай это лучше Сел сделает, а? – Ют с сомнением посмотрел на толстого отца. – Ты и без меня еле ходишь.

– Ах, так? – начал было Сократ, но Селон уже подхватил на руки малыша, собаку и побежал по аллее Дворцового Парка.

За последним императором поспешили и остальные, и в рекордно короткий срок достигли Дворцовой лестницы. Врезанные в колонны зеленоватые атлеты как один вперили свои тяжелые взгляды в незваных гостей. Не обратив на это никакого внимания, друзья взбежали по высоким ступеням и открыли двери.

– Где же искать Алмона? – голос Терры прерывался от волнения.

– Я его чувствую, – уверенно ответил Селон, – я знаю, где он.

Прижимая к груди Ютфорда и Понта, он бросился вверх по главной лестнице. Серебристый ковер под ногами зашептал, заволновался, удивленный таким бесцеремонным и непочтительным вторжением.

– Селон, ты действительно знаешь, где он? – пыталась догнать его Терра. – Ты уверен?

– Он в каком-то большом, красивом деловом кабинете.

– Кабинет Патриция! Я знаю короткий путь, – сказала Анаис.

Друзья поспешили за нею через Застывшие Сады, в залы, где бывал только Владыка. Наконец, показались его частные покои и кабинет. Анаис распахнула двери. В кабинете царила тьма, часть интерьера провалилась в Космос, в темной бездне виднелся бок какой-то планеты. К красной пирамиде шел Алмон.

– Что это значит, отец? Куда он идет?

– На Мар, свою родину, – Патриций достал из шкатулки новую сигару, – он пришел, чтобы убить меня, а я подсказал, как это сделать лучше. Лучше убить меня там, на Маре, убить меня и Бога Марса, и тогда все произойдет по иному. Пусть он изменит ход истории.

– То есть как изменит ход истории? – опешил Дэн. – Ведь это означает…

– И что, тогда и нас не будет? – раздался звонкий голос Ютфорда. – И я никогда не рождюсь? И Понтик тоже не появится?

– Да, мой милый, – улыбнулся Владыка, – ничто и никого не появится.

– Как же Алмон мог согласиться на такое? – Терр-Розе взглянула на отрешенное лицо медленно идущего полуволка. – Да он же не понимает, что творит! Не осознает! Вы что-то сделали с ним, да? Как-то повлияли на его сознание?

– Сейчас он уже не Алмон, он Правитель Маара, и жизнь его планеты превыше всего.

– Но ведь планета умерла еще до создания Системы! – воскликнула Ластения. – А мы живы сейчас, и Алмон нас любит!

Патриций равнодушно усмехнулся.

– Вы… – задохнулась Анаис. – Вы же сейчас все превратите в Хаос, уничтожите и Время и Пространство. И сделаете это руками нашего друга! Вы всех нас убьете его руками!

Патриций пожал плечами и отвернулся к окну.

– Сел, пусти-ка меня, – прошептал Ют на ухо последнему императору.

Тот опустил мальчика на пол, и Понт тут же засобирался вслед за своим маленьким хозяином.

– Ют, ты что задумал? – обернулся Сократ.

– Ничего, папуль, я быстренько.

И прежде чем взрослые успели опомниться, Ютфорд с собакой перешагнули Пространственно-Временную Черту, оказавшись в пустоте древнего Космоса.

Алмону казалось, что его мозг раздробили на мелкие кусочки, и этот хаос мешал ему сосредоточиться. Его планета становилась все ближе и ближе, во всем существе Алмона жило только одно – желание спасти Мар. Века и расстояния исчезли, высыпались, как песок сквозь пальцы, и ничего больше не было, только он и Мар посреди Вселенской Пустоши…

– Алмон! Алмон! – зазвенел детский голос.

Он обернулся. Не обращая внимания на провалы Небытия, к нему спешил маленький толстенький ребенок, одетый в ярко-красные штанишки и желтую рубашку. На поводке мальчик вел лохматого, потешного щенка с серьезной милой мордочкой.

– Алмон, тебе не нужно уходить, а то никогда не будет моего папы и мамы, и я никогда не родюсь, и Терры не будет, и Анаис, и Селона, и всех-всех остальных. Не уходи, ведь и Понтика моего тоже не будет!

Алмон попытался собрать осколки сознания, пытаясь понять, о чем говорит ребенок. Ему вроде бы был знаком и этот малыш, и эта собака, вот только он не мог вспомнить, где же раньше их видел.

– Алмон, – продолжал малыш, – еще и Меркурия не будет, и нам с папой негде будет жить, и Земли не будет, и Дэну негде будет родиться. Не надо, лучше вернись, там Анаис очень за тебя переживает.

– Анаис… – медленно произнес Алмон, – кто это?

– Ну, вот еще новости! – удивился Ют. – Как это ты так быстро про Анаис забыл? Такая приятная девушка, с хорошим воспитанием. А меня-то помнишь? Я же Ютфорд!

Алмон сжал пальцами виски, беспомощно глядя на ребенка.

– Пойдем, Алмон, – малыш протянул ему руку, – пойдем обратно, нам без тебя плохо, а папа без тебя всего боится. Пойдем, тебя все любят, и я тебя люблю. Идем, обещаю больше не путаться тебя доставать и под ногами, честное слово, правда, правда, только вернись.