Увидев инспектора, священник двинулся по проходу между скамей и через несколько секунд остановился перед Ризо. Тони узнал в священнике отца Федерико — одного из священнослужителей Сант-Антонио ди Франчезе. Отец Федерико смерил инспектора настороженным взглядом и сказал густым, низким голосом:

— Сын мой, сегодня служба не состоится — тебе придется уйти из церкви. Приходи после обеда. Выслушав священника, Тони нахмурился:

— Отец Федерико, вы не узнали меня? Я — Тони Ризо. Вы венчали нас с женой в этой церкви семь лет назад. Помните?.. Хотя, конечно, прошло много времени, но все-таки…

— Я помню,— кивнул священник.— Конечно, Тони… Но тебе все равно придется уйти.

Тони бросил взгляд за спину священника, на застывших возле алтаря мальчиков, и спросил: — Что произошло, отец Федерико? Почему не проводится утренняя служба?

Пару секунд священник смотрел на инспектора, ничего не отвечая, потом сказал:

— У нас кое-что случилось. Ночью неизвестные осквернили церковь: краской измазали двери, скамьи, алтарь… Мы не можем проводить службу, пока не наведем здесь порядок.

— Вот как? — Брови на лице Тони двинулись к переносице.— Как это произошло?

— Обычным образом.— Отец Федерико пожал плечами.— Ночью двери церкви были открыты. Хулиганы вошли внутрь и измазали краской алтарь и скамьи.

— Разве ночью здесь не было никого из служителей?

— Только церковный сторож. Он и прогнал хулиганов, но перед этим они успели сделать свое дело.

— Где он сейчас?

— Отдыхает. Я отправил его домой — он всю ночь провел, не смыкая глаз.

Тони взглянул на высокого мужчину и мальчика, склонившихся над скамьями. Священник, заметив взгляд инспектора, пояснил:

— Это отец Бриганте и послушники из приходской школы. Они затягивают скамьи тканью. После того как мы очистим от краски алтарь, и закрасим дверь, служба состоится. Но это будет не раньше вечера.

— Ясно… Вы заявили о происшедшем в полицию, отец Федерико?

— Нет.

— Думаю, лучше вам это сделать.

— Пусть это останется на совести тех, кто совершил это черное дело,— тихо ответил священник. С сомнением качнув головой, Тони сказал:

— Ну, хорошо — это ваше личное дело, отец Федерико. Я пришел к вам по другому поводу… Вы помните, где я работаю?

Священник вопросительно поднял брови, а Тони подумал, что тот стареет: раньше отец Федерико неплохо знал семейство Ризо и уж никак не мог бы забыть того, что младший сын синьоры Фагунды, Тонино, служит в комиссариате.

— Я работаю в полиции, отец Федерико,— пояснил инспектор и спросил: — Вы слышали, что случилось сегодня ночью в Сайта Марии Аквилонии

— Нет.

— Несчастье. Большое несчастье с одним из священников… Где мы можем поговорить? — Увидев вопросительно нахмурившийся лоб отца Федерико, Тони добавил: — Мне бы не хотелось говорить об этом здесь.— Он обвел рукой зал церкви.— Может быть, мы выйдем на улицу?

— Нет,— неожиданно резко ответил священник.

— Тогда где?

Немного помедлив, отец Федерико кивнул в сторону алтаря:

— Пойдемте туда.

Они прошли между рядами скамей мимо алтаря, на: котором два послушника оттирали ацетоном черную краску со статуи распятого Христа, мимо полукруглой апсиды за алтарем и оказались в небольшом коридорчике, ведущем в заднюю часть церкви. Вскоре они вошли в небольшую комнату с парой шкафов, столом и двумя стульями. Отец Федерико остановился возле шкафа с книгами и объявил:

— Мы можем говорить здесь.

Инспектор огляделся. В этой комнате он не бывал никогда прежде. Очевидно, она была чем-то вроде служебного помещения для священников, где они переодевались, отдыхали между службами и проводили время в ночных бдениях. Под потолком комнаты горела лампочка, но ее света едва хватало на то, чтобы разглядеть детали внутреннего интерьера, Еще Тони отметил, что отец Федерико до сих пор держит руки в рукавах сутаны. «Странно,— подумал инспектор,— что у него с руками?» Потом он сказал:

— Отец Федерико, я не отниму у вас много времени. Я задам вам несколько вопросов и уйду. Хорошо? — Священник слегка кивнул, и Тони продолжил: — Прежде всего, я хочу узнать, знакомы ли вы с настоятелем Сайта Марии Аквилонии отцом Винченцо Бокаччи?

— Конечно. Я его знаю.

— Насколько хорошо?

— Настолько же, насколько и других священнослужителей.

— Вот как… Когда вы его видели в последний раз?

— В начале этой недели.

— Как вам показалось его поведение? Он не был удручен или озабочен чем-либо?