Достав из аптечки марлевые тампоны и пластырь, Плацци взглянул на Гольди.

— Они стреляли из-за деревьев. Я видел фигуры, но смутно,— человек пять или шесть.

— Из-за этих деревьев? — Комиссар указал на заросли ив, окружавших поляну.

— Да.

— Вы видели, куда они ушли после этого?

— Мне кажется, да. Я видел, как несколько человек убегали на север. Когда они разделались с нами, там еще продолжали стрелять.

— Но там были карабинеры?

— Да.

— Ясно,— Гольда помедлил.— Доктор, я свяжусь с Мутти и сразу вернусь.

Вместо ответа Плацци надорвал левый рукав рубахи и поднял тампон. Гольди секунду колебался, затем положил «узи» на землю возле начальника полиции и, добавив: «Я быстро», нырнул в проход между патрульными автомобилями.

Несмотря на слова Плацци о том, что люди, расстрелявшие полицейских ушли, он предпочел пробираться к своей машине пригнувшись,— в его положении лучше было перестраховаться, чем получить пулю. Через десять секунд он оказался возле «ланчи», открыл дверь и вызвал по рации Мутти.

Минуту спустя, переговорив в сержантом карабинеров, Гольди вернулся туда, где сидел Плацци. Начальник полиции за полторы минуты успел проделать почти невозможное в его положении — наложил марлевые тампоны на обе стороны простреленного плеча и закрепил их пластырем. Окровавленный рукав рубахи он оторвал, так что теперь рану закрывали две покрасневшие повязки. Единственное, чего он не смог сделать сам,— перевязь для руки.

— Помогите мне,— выдавил Плацци, протягивая комиссару бинт.

Гольди быстро соорудил поддерживающую повязку, перекинув бинт через шею начальника полиции, и устроил в ней болтающуюся как плеть руку Плацци.

Когда с этим было покончено, он несколько секунд колебался, не зная, что сделать сначала: пойти к дальней машине, где продолжал стонать раненый, или задать пару вопросов Плацци… В конце концов он решил, что полминуты ничего не изменят, и сказал:

— Послушайте, доктор, я не могу понять одну вещь… Вы сказали, что вам было известно о назначенной здесь встрече Пандоры и Борзо, поэтому вы привели сюда карабинеров. Но почему все патрульные получили вызов только после того, как началась стрельба. Люди оказались попросту не подготовленными к случившемуся. Если бы вы предупредили людей, все могло быть иначе.

Взглянув на Гольди, Плацци жестко проговорил:

— Комиссар, вы знаете, сколько полицейских в Террено кормится из рук Борзо?.. Да если бы мы поставили в известность о предстоящей операции одних офицеров, Борзо бы узнал о ней тут же. До десяти часов сегодняшнего утра о встрече знали только три человека: Манари, Ональдо и я. Открывать план предстоящей операции остальным, на наш взгляд, было бы слишком рискованно.

— Даже мне? — нахмурился комиссар.

— Ну, насколько я знаю, у вашего отдела было своих дел по горло,— парировал Плацци.

Гольди промолчал, не найдясь что ответить на это.

Через мгновение со стороны шоссе долетел звук работающих двигателей автомобилей. Комиссар посмотрел на юг и сказал:

— Это Мутти.

Плацци поправил повязку, из-под которой вытекла струйка крови, и болезненно сморщился…

Вскоре два патрульных автомобиля остановились невдалеке от расстрелянных машин. Гольди рискнул встать в полный рост и из-за машины помахал подъехавшим. Когда он увидел, что его заметили, то опустился к земле.

Через короткое время пять полицейских во главе с Мутти оказались у машины Манари. Им пришлось пройти мимо семи расстрелянных автомобилей, и они видели, что стало с их пассажирами. Сейчас лица всех полицейских были напряжены, а лоб Мутти усеивали капельки пота. Гольди, увидевший вынырнувшего из-за машины сержанта, подумал, что тот все-таки еще очень молод — наверняка года два как выпустился из Академии.

— Сержант, у нас один раненый. Его нужно перенести в машину и отвезти в город.— Гольди указал на дальнюю машину, где продолжал стонать полицейский.

Мутти дал знак двум патрульным, и те, обогнув машину Манари, пересекли открытое пространство и оказались у автомобиля с раненым.

— Доктор, вам тоже лучше перейти в машину,— сказал Гольди, поворачиваясь к Плацци.

— Ерунда,— возразил тот.— Эта рана — простая царапина.— Увидев нахмурившиеся брови Гольди, он добавил: — По крайней мере, пока мы не выясним, что произошло в монастыре и с людьми Ональдо, я никуда не уеду.

Пару секунд комиссар колебался, но вид Плацци красноречиво говорил о том, что он не шутит.