— О Боже, он жив! — выкрикнула она, оборачиваясь к мужу.

Тревор облизнул губы и сделал шаг к лежащему на асфальте. На теле сбитого человека не было видно следов крови, и похоже, парень сильно не пострадал.

— Псих ненормальный,— прошептал Тревор, но теперь в его голосе послышалось облегчение. Джей тоже шагнула вперед.

Но затем произошло непонятное.

Лежавший на дороге человек вдруг резко поднялся на колени и метнул на Тревора яростный взгляд.

— Зря ты это сделал, Тревор Адамс,— отчетливо прошептал он.

Голос его был похож на шипение гремучей змеи.

Тревор и Джей остановились как вкопанные. Толстяк опустил руку с сигаретой к земле и нахмурился — он тоже услышал фразу, произнесенную этим типом, и тон, каким она была сказана, ему не понравился.

Человек попытался встать, но одна его нога подломилась, и он снова рухнул на асфальт.

«После такого удара он вообще не должен подняться» — мелькнуло вдруг в голове Тревора. Он почувствовал, как отпустивший его было страх возвращается назад, но теперь этот страх был иного рода — он начинал бояться вот этого человека, почти подростка — ему, наверняка, чуть за двадцать,— одетого в синюю футболку и джинсы.

— Теперь тебе придется умереть, Тревор Адамс,— продолжал парень, поднимаясь, наконец, в полный рост.— Тебе и твоей женушке…

В этот момент со стороны корсо Чентрале раздался вой полицейской сирены.

Тревор шагнул назад. У него вдруг возникло огромное желание, чтобы полицейская машина приехала сюда как можно быстрее. От этого типа исходили физически ощутимые флюиды опасности.

— Ты думаешь, тебе поможет полиция? — усмехнулся парень и шагнул к Тревору, подволакивая ногу, ухмылка его была похожа на оскал черепа.

Джей завизжала.

В этот момент патрульный автомобиль появился в дальнем конце улицы и направился к ним.

— Упс,— сказал парень и тихо рассмеялся — он тоже заметил полицейскую машину.— Похоже, повезло вам, ребятки!..— Он повернулся в сторону подворотни и неожиданно подмигнул Тревору: — Но я приду вечером. Я запомнил номер твоей машины, Тревор Адамс, и я найду тебя — ты умрешь первым. А потом я займусь твоей женушкой…

Парень, пошатнувшись, шагнул в сторону переулка, откуда так неудачно выскочил пару минут назад, и закончил:

— Но прежде, чем убить твою жену, Тревор Адамс, я возьму ее. Я трахну ее языком… Ты ведь любишь, когда тебя трахают языком, Джей? Твоя «киска» тогда закипает, и ты взлетаешь на небеса!.. О, Джейром! — простонал он мгновенно изменившимся голосом.

Джей почувствовала, как сердце ее уходит в пятки. Боже! Ведь это же слова Алекса Пинсона! Только он называет ее «Джейром»!

— Сегодня вечером! — повторил парень, вытянул указательный палец в сторону Тревора и, прихрамывая, нырнул в подворотню, даже не взглянув на водителя «форда», замершего у своей машины.

— Боже Всевышний,— прошептал Тревор. Джей ухватилась за капот «опеля», чувствуя, как земля уплывает у нее из-под ног…

Спустя четверть минуты к ним подъехала полицейская машина. Она остановилась в пяти метрах от «опеля», и из нее вылез высокий патрульный. Он окинул Адамсов подозрительным взглядом и двинулся к Тревору.

— Мы получили сообщение, что здесь сбили человека, синьор,— сказал он, глядя на белое как снег лицо Тревора.— Что здесь случилось?

Он обошел «опель» спереди и присвистнул — радиатор машины был погнут так, словно по нему ударили железнодорожным рельсом.

— Ого! — Он снова взглянул на Тревора, но теперь подозрение в его взгляде сменила уверенность.— Ваши права, синьор. Документы на машину.

Он сделал знак, и из полицейского автомобиля вылез его напарник.

— Вы сбили человека, синьор.— Полицейский говорил таким тоном, словно ни в малейшей степени не сомневался в правоте своих слов и для себя уже решил, что арестует этого человека.— Где тело?

Тревор открыл было рот, но не смог выдавить из себя ни слова — его парализовал страх.

Джей почувствовала, как внутри нее вырастает холодный комок.

Полицейский хотел спросить что-то еще, но в этот момент заговорил водитель коричневого «форда», молчаливо стоявший до этого:

— Анджело, это я вызвал полицию. Полицейский обернулся на голос и, казалось, только теперь обратил внимание на стоящего невдалеке толстяка. Лицо его неожиданно преобразилось: он словно сбросил с себя маску сурового служителя закона превращаясь в добродушного парня. Губы его рта растянулись в улыбке: