Смутных потому, что как-то особенно ощущаю с начала этого учебного года страшную запутанность "религиозного положения". С одной стороны – книга Фоссара, "кружок" в прошлое воскресенье, Литургия – все как глотки воды живой, дающей внутреннюю радость и удовлетворение. А с другой – дурацкий конфликт в семинарии, обличения одних студентов другими в "ересях" (не целуют каждый раз всех икон!) и недостаточном благочестии, еще более дурацкие казусы – студента, жаждущего "экзорцировать" другого, и т.д. Эта мутная волна фальшивой псевдорелигиозности, пронизанность всей атмосферы демоническими самоутверждениями, "духовной враждой" – все это давит на психику… У всех "проблемы", все как-то "распалено", искажено, карикатурно, и во все тянут и впихивают "Бога" и "Православие". Чувство такое, что ни одного счастливого человека кругом, счастливого тем счастьем, которое, казалось бы, должно было бы источаться из богослужения, молитвы, богословия и т.д. Как если бы про религию нужно было бы сказать словами Толстого: "Все смешалось в доме Облонских…"5 . Мы все твердим себе и другим: "Человек несчастен без Бога". Но почему же тогда он так несчастен "с Богом"? Почему эта "религия" "амплифицирует"6 все мелкое и паршивое в

1 "…убежденный, наконец, что нет на этом свете дела более достойного, более сладостного, более необходимого и более насущного – чем восхвалять Господа, восхвалять Его существование и стремиться быть тем же, кто есть Он…" (24).

"Любовь – это то, благодаря чему существует другой" (82).

"И в Евхаристии, и в армии есть нечто общее, а именно то, что таланты их не впечатляют" (91).

Евхаристия, "которая, с первого преломления хлеба в Страстной Четверг, влияет на нашу историю и изменяет ее в мере, которую невозможно определить. Неведение того, чем мы обязаны Евхаристии, которая все же не была преподнесена стольким людям под столькими небесами, должна заставлять каждого человека постоянно благоговейно предстоять перед ней…" (99).

Религия – "это лучезарная череда новых рождений через крещение, исповедь, Евхаристию, медленное повторение праздников Духа, освещающего все лучами первого утра… Они были наделены силой возрождаться вновь и вновь в повторении Таинств…" (103).

"Философия порвала с реальностью, чтобы не слышать, как та ей говорит о Боге…" (116).

"Эти незначительные мелочи жизни, историю которых никто не напишет и через которые просвечивает на миг таинственная нежность, которая за пределами всех вещей…" (191) (фр.).

2 доме для собраний (англ.).

3 Район Нью-Йорка, остров.

4 Мельхитами (букв. "сторонники императора") сирийские монофизиты-якобиты, а вслед за ними и арабы называли христиан, признавших решения Халкидонского собора 451г. и отвергших монофизитство. Современные мельхиты – православные и католики (униаты) Сирии и Египта, совершающие богослужение по византийскому обряду на арабском языке.

5 Из романа "Анна Каренина".

6 От англ. amplify – усиливать, увеличивать.

человеке: гордыню, самопревозношение, страх? Вопросы, которые задаю себе годами. Как будто не осталось в мире спокойного, смиренного, радостного и свободного стояния перед Богом, "хождения перед Ним", как будто нигде нет: "Работайте Господеви со страхом и радуйтесь Ему с трепетом…". Вот и радуешься каждому часу одиночества, осеннего солнца на золотой листве, полного "затишья" и анонимата жизни.

Четверг, 11 ноября 1976

Три дня commuting1 на Staten Island, лекций моим мелкитам и бесед с ними. А по вечерам лекции в семинарии. Так что устал бешено. Пишу это в маленькой пиццерии (заехал оставить машину Льяне). Во время этих поездок особенно любовался Нью-Йорком. Громады небоскребов под солнечным, холодным, ветреным светом. Просторы, и эти удивительные мосты.

Воскресенье, 14 ноября 1976

В субботу – крещение за Литургией Андрея Трегубова. Радостное чувство победы благодати, света, реальности Церкви, несмотря на ее "эмпирии". Вчера же – у митрополита Иринея в больнице, где его завтра будут оперировать. Жалость. Удовольствие от поездки с Л., от этого осеннего света, красоты de l'arriere-saison2 , уже зимнего, холодного, желтого заката. Вечером Н.Н. рассказывает о "подоплеке" солженицынской жизни в Вермонте. Грусть и жалость. Когда думаю о нем, на ум приходит строчка: "и от судеб защиты нет…"3 . Как со стороны – все ясно, все видно, а изнутри – невидно, неясно, мучительно. И так почти в каждой жизни. А ведь именно он написал эти удивительные слова – о кусочке вечности, зароненном в каждом человеке. И о жизни как отображении, "актуализации" этого кусочка.

Среда, 17 ноября 1976

Снова на Staten Island, на этот раз в другом retreat house, на съезде лютеранских пасторов, с теми же лекциями о "сакраментальном принципе". Но какая разница в атмосфере! С мелкитами на прошлой неделе я, несмотря на все (главным образом на интерес многих из них к внешнему, клерикальному, ориентальному и т.д.), все же чувствовал себя дома, в воздухе Церкви. Здесь теперь именно этой атмосферы нет, и это несмотря на то, что люди-то, возможно, глубже, чем те… Поэтому говоришь, как в вату, без резонанса.

В понедельник – поездка в Charlottesville, лекция в University of Virginia4 , ужин с "русским департаментом" в ресторане, остаток вечера и ночевка у Озеровых. Прелесть Виргинии, осенних полей, гор на горизонте. Прелесть уни-

1 To commute (англ.) – ездить ежедневно на работу из пригорода в город и обратно.

2 поздней осени (фр.).

3 Из поэмы А.Пушкина "Цыганы".

4 Виргинском университете.

верситета, о котором так хорошо писал Жюльен Грин (эта avalanche de colonnes1 …). Лекция – "The Three Solzhenitzyns"2 – мне самому понравилась, но вряд ли "дошла", ибо разжевывать, объяснять не было времени…