– Подожди, – спокойно сказало ей Кахгуяхт.

Протянув свою чувственную руку, оно дотронулось до кожи «дыни» рядом с попавшими в плен пальцами Лилит. В ту же секунду растение начало отпускать ее пальцы на свободу – очень неохотно. Наконец, полностью освободив свою руку, она поднесла ее к глазам и с тревогой осмотрела. Побывавшие во внутренности растения пальцы онемели, но в остальном выглядели совершенно нормально. Онемение проходило, но очень медленно. На поверхности растения остался отпечаток. Быстро загладив отпечаток чувственной рукой, Кахгуяхт подняло «дыню» и умело вдвинуло ее в стенной проем, откуда та недавно была извлечена.

– Шарад очень мал, – сказало оно, закончив свои манипуляции с «дыней». – И растение захотело захватить еще и тебя в придачу.

Лилит передернула плечами.

– И я тоже… была внутри такого же?

Кахгуяхт оставило вопрос без ответа. Разумеется, она тоже спала в одной из таких «ловушек» – два с половиной столетия находилась в растении, которое по сути было плотоядным хищником. И оно заботилось о ней, сохраняло ее здоровой и молодой.

– Каким образом вам удалось заставить их прекратить употреблять свои жертвы в пищу? – спросила она.

– Мы изменили генетический код этих растений – изменили таким образом, что их потребности стали другими, а кроме того так, чтобы они стали подчиняться нашим биохимическим приказам.

Она повернулась к оолой.

– Я допускаю, что подобное можно сделать с растением. Но каким образом добиться того же самого от разумного существа, всецело управляющего самим собой?

– Мы способны и на такое, Лилит, хотя наши возможности не безграничны.

– Вы можете убить нас. Вы можете превратить наших детей в мулов – в бесплодных чудовищ.

– Нет, подобное не входит в наши планы. В ту пору, когда самые древние наши предки покинули свой мир, на Земле еще не зародилась жизнь, и за все это время мы ни разу не делали ничего подобного.

– Ты ни за что не скажешь мне правду, – горько ответила она.

После свидания с Шарадом Кахгуяхт отвело ее по переполненным коридорам обратно, туда, что она называла для себя «домом Йядайи». Там оолой оставило ее в компании своего маленького собрата, Никани.

– Никани ответит на все твои вопросы и откроет для тебя стены, если тебе захочется сходить куда-нибудь, – сказало ей Кахгуяхт. – Никани уже достаточно взрослое – оно всего в два раза младше тебя – и достаточно осведомлено в том, что касается вас, людей. Вы сможете провести время очень продуктивно – ты будешь учить его тому, что оно хочет узнать о людях, а оно – тому, что ты будешь спрашивать его об оанкали.

Всего в два раза младше ее, лишь на треть ниже ее ростом и все еще растет. Почему ребенок-оолой, почему не кто-то другой? Она вспомнила, что Кахгуяхт говорило о том, как легко она может отравить ребенка-оанкали. Зачем он оставил ее именно с ребенком? К чему это очередное испытание? Ведь это его собственный ребенок.

Ну ладно – спасибо хотя бы на том, что Никани не похож на оолой. Пока еще не похож.

– Ты понимаешь мою речь? – спросила она Никани, после того как Кахгуяхт открыло стену и вышло, оставив их вдвоем.

Они находились в той самой комнате, где не так давно состоялся семейный обед, хотя сейчас, за исключением ее и маленького оолой, в комнате никого не было. Остатки еды и возвышения, столы и сиденья, исчезли. После возвращения она не видела ни Йядайи, ни Тедиин.

– Я понимаю тебя, – ответило Никани. – Хотя… не очень хорошо. Ты научишь меня.

Лилит вздохнула. До сих пор ни Никани, ни Тедиин не перемолвились с ней ни одним словом, кроме краткого приветствия в самом начале, хотя часто принимались разговаривать на быстром отрывистом языке оанкали между собой, а также с Кахгуяхтом и Йядайей. Тогда она не могла взять в толк такое пренебрежение своей персоной. Сейчас она поняла.

– Научу чему смогу, – ответила она.

– Я буду учить. И ты.

– Хорошо.

– Пойдем наружу?

– Хочешь, чтобы я вышла наружу вместе с тобой?

Никани ответило не сразу, а на несколько мгновений словно задумалось.

– Да, – наконец проговорило оно.

– И зачем же нам туда идти?

Маленькое оолой открыло рот, потом закрыло его, не сказав ни слова. Его головные щупальца зашевелились. Что это – смущение? Или пробелы в словарном запасе?

Наконец щупальца Никани разгладились и быстро приникли к его голове. Взяв Лилит за руку, оно сделало попытку увлечь ее к стене, навстречу которой уже протянуло свое щупальце, явно готовясь открыть стену. Но Лилит не хотела уходить так легко.

– Можешь ты показать мне, каким образом вы открываете стены? – спросила она.

Маленькое оолой помедлило, потом взяло ее руку и провел ею по зарослям щупалец на своей голове – на конце руки осталось немного слизи. После этого оно поднесло ее руку к стене и прикоснулось к ней кончиками пальцев Лилит – стена начала медленно раскрываться.

Опять все тоже – запрограммированная реакция на условленный химический сигнал. Никаких потайных кнопок, на которые нужно нажимать в определенной секретной последовательности. Ключом к открытию дверей служило химическое вещество, вырабатываемое телом оанкали. Она по-прежнему остается их пленницей и они могут запереть ее где угодно – самой, без помощи своих хозяев, ей не выбраться. У нее по сию пору нет ничего – даже самой малой иллюзии свободы.