Расстроившись, она еще раз посветила фонариком. Должна дотянуться, подумала Карен, не так уж тут глубоко. Она открыла холодильник, достала пачку сливочного масла. Ее внимание привлекла струйка воды, капающая из морозильной камеры. Да, холодильник включен, – она открыла дверку камеры, и оттуда хлынула вода, похоже, холодильник разморозился.

Странно. От рулона с бумажным кухонным полотенцем она оторвала длинную ленту, скомкала и бросила в лужу на полу. Затем развернула масло, отрезала кусочек и намазала им правую руку.

– Мамочка, что ты делаешь?

– Ничего, милый. Просто кое-что уронила.

В целях безопасности она проверила положение выключателя на стене – он стоял в положении «выкл.» – и сунула руку в мусороуборочное устройство. На этот раз рука скользила лучше, однако пальцы по-прежнему нащупывали только воздух. Она постаралась пролезть еще глубже. Наконец пальцы коснулись какого-то твердого выступа. Кольцо! От напряжения сердце бешено заколотилось. Но снова там звякнуло, дзынькнуло – она больше не нащупывала кольцо. Дьявольщина! Карен просунула руку еще дальше, достигла острых упругих ножей и стала осторожно пробираться вглубь между ними, лицом почти уткнувшись в раковину.

Ага, пальцы коснулись кольца. На мгновение она замерла, боясь столкнуть его, продвинулась дальше и очень осторожно схватила кольцо. Сдерживая дыхание, она попыталась медленно вытянуть руку с кольцом обратно. Дюйм, еще дюйм… Из дыры послышался низкий резонирующий гул, раковина задрожала. Страх молнией пронзил Карен. Ей был знаком этот звук, он звучал всякий раз, когда Джо включал мусороуборочное устройство, затем он перерос в скрежещущий грохот.

Женщина вскрикнула сначала от ужаса, затем от боли, когда режущие лопасти раскроили мякоть руки, зажав капканом и сминая ее. Гул мотора стучал в ушах, усиленный металлическим корпусом раковины, предупреждая, что произойдет дальше. Боль была непереносимой, лопасти врезались все глубже, готовясь совсем отсечь руку.

– Джек! – закричала Карен. – Дже-е-ек!

Мальчик испуганно подбежал, заглядывая ей в лицо, касаясь подбородком края раковины. Слезы страдания катились из глаз женщины.

– Выключи! Выключи! Быстрей!

– Где, мамочка?

Свободной рукой она указала:

– Там, на стене.

Лезвие врезалось все глубже. Она услышала скрип стула, затем голос сына:

– Мамочка, он выключен! – И мальчик расплакался.

– Не может быть! – взвыла она, как пойманный зверь. Боль усиливалась. – Попробуй! Ради всего святого! Нажми его! – Она застонала, чувствуя, что еще секунда – и нож рассечет кость, и она потеряет руку.

Грохот резко оборвался, давление на руку уменьшилось. Карен застыла, ожидая, что он возобновится, но было тихо.

– Умница, все сделал, слава богу, выключил, – шептала Карен. С перекошенным от боли лицом она постаралась высвободить руку, но ее пронзило режущее лезвие. Стиснув зубы, женщина резко дернула руку в сторону, и ладонь, наткнувшись на другое лезвие, обожгло будто огнем.

Тяжело дыша, Карен потянула руку, чувствуя, как нож выходит из плоти. Дыхание со свистом вырывалось из горла, Карен зажмурилась, открыла в немом крике рот. Преодолевая рожденное паникой побуждение одним махом, невзирая на боль, выдернуть руку, она медленно вытаскивала ее из впившихся, как зубья, лезвий. Острые края ранили ее, но Карен уже не чувствовала боли, она соображала.

В конце концов она поняла, что нужно сжать ладонь трубочкой, чтобы протиснуть ее назад. Карен прикусила губу, чтобы криком не испугать Джека, зажмурилась и резко дернула кисть. Боль вырвала у нее низкий, утробный стон. Она вращала рукой и одновременно тянула на себя, переводила дыхание и снова вращала и тянула. Слезы струились по щекам.

Вдруг Карен почувствовала, что рука свободна, она смогла выпрямиться.

– Мамочка! – закричал Джек. Глаза его выражали ужас, будто она, ковыряясь в мусоре, вытащила оттуда что-то не принадлежащее ей, облепленное грязью, поверх которой из глубокого разреза стекали красные ручейки крови. По форме рана на кисти напоминала раскрывшиеся губы.

Карен не вынесла этого зрелища, мгновенно сунула руку под холодную струю, стискивая зубы, чтобы не закричать от новой волны боли.

– Все о'кей, милый, – прошептала она, – о'кей…

Как могла, она промыла порезы, налила дезинфицирующее средство на полотняную салфетку, обернула ею руку и позвонила Джо. Ответила секретарша. Эйлин Пикок сообщила, что у Джо лекция и он появится примерно через полчаса; спросила, что передать.

– Спасибо, ничего, – ответила Карен. Глаза ее были полны слез, голос дрожал. Она схватила в охапку Джека, сунула в машину и, сделав над собой усилие, решила поехать в больницу Принца-регента.

– Дорогая, ты не должна больше так делать, никогда не суй туда руку, – говорил, придя вечером домой, глубоко потрясенный Джо.

Карен сидела на кухне у стола. Рука с наложенными швами была забинтована. Кости, к счастью, остались целы. Неожиданно она разозлилась на Джо. Ведь если бы он убрал, как она просила, это устройство, то ничего бы не случилось.

– Клянусь, Джо, оно было выключено! Выключено!

– Всегда нужно выдергивать вилку из розетки, нельзя доверять выключателям.