Сбоку от места оператора находился большой стенд с фотографиями АРХИВа на его первоначальном месте в Университете Исаака Ньютона и снимками, запечатлевшими Джо Мессенджера, а также с текстами, рассказывающими о компьютере и его создателе.

Стеклянная стенка (подлинная стенка, как с гордостью сообщалось) отделяла помещение оператора от собственно машинного зала. Джек обвел взглядом молчаливые ряды высоких черных металлических шкафов. Слабый дневной свет от противоположного окна пробивался сквозь что-то, показавшееся ему стеллажами со стеклянными и силиконовыми матрацами.

– Невероятно, – сказал Джек. – Я никогда раньше этого не видел. Даже не имел представления, какой он большой. – Он с некоторой тревогой взглянул на одну из камер и удивился, заметив, что все они направлены на него.

– Должен вам сказать, Джек, в девяностых годах это была замечательная штука, понимаете ли. Я имею в виду именно этот компьютер. Такого не было тогда в мире – а в каком-то смысле нет и по сей день.

Эйб Уолсинджер похлопал ладонью по коробке с кассетой, которую он держал в руке.

– Может быть, здесь записано какое-то важное сообщение, которое ваш отец оставил для человечества!

Джек снова взглянул на телевизионную камеру, затем в молчаливый машинный зал и вдруг почувствовал себя неудобно, словно он сунул нос в нечто такое, что следовало бы оставить в покое.

– Мой отец был изрядно разочарован в последние годы… Перед смертью. И мне не хотелось бы, чтобы вы восприняли то, что вы обнаружите в этой кассете, – кажется, тут 1993 год, – как выражение его реальных взглядов.

– Разумеется, это было почти тридцать лет назад – с тех пор много воды утекло. Но мне страшно хочется узнать, что там. – Он снова прочел на наклейке: – «Загрузка». Это может быть все, что угодно, но обязательно что-то важное – или бывшее таким во времена вашего отца.

В теплый летний день в зале было прохладно и как-то сумрачно. Но Джеку вдруг стало совсем холодно. Он ощутил холод каждым сантиметром своей кожи. Может быть, ему следовало иначе распорядиться пленкой – без шума выбросить ее в мусорное ведро или в печку; он вдруг забеспокоился: не окажутся ли на пленке такие вещи, которые затронут доброе имя его отца.

Он знал, что отец попал в тюрьму, когда ему было четыре года, но его родители избегали говорить об этом. Случилось что-то странное, он догадывался об этом. Он знал это потому, что в детстве у него был повторяющийся кошмар: он привязан внутри какого-то цилиндра, а человек в белом костюме и маске смотрит на него.

Время от времени сон повторялся и теперь, но они никогда не говорили об этом с отцом. Иногда ему приходила в голову дикая мысль, что отец произвел над ним какой-то эксперимент, который не удался, но так и не смог ничего вытянуть из родителей. Тот период, когда они жили в Англии, казалось, почти стерся из его памяти. Когда он пытался представить себе их дом, будто заслонка опускалась в его мозгу. Но однажды он съездит туда и попытается узнать правду, решил он.

– Думаю, понадобится пара часов, чтобы это загрузить, – сказал куратор, – надо найти нескольких инженеров. В субботу их здесь бывает мало. Будете ждать или зайдете позже? Может быть, в четыре?

Джек пожал плечами, но любопытство пересилило его неловкость.

– Я приду, – сказал он.

Когда Джек вернулся, куратор сидел перед терминалом с двумя молодыми людьми, один из которых был облачен в комбинезон.

– Барти, Дуг, – обратился куратор к своим помощникам, – это сын Джо Мессенджера, Джек. А это ребята, которые поддерживают биологические контуры АРХИВа в рабочем состоянии.

Джек обменялся с ними рукопожатиями.

– Вы правильно рассчитали время, мы сейчас как раз загружаем первую кассету. Медленный архаичный процесс, вам придется потерпеть, – улыбнулся Эйб Уолсинджер.

Джек слышал щелканье-жужжание привода и смотрел на экран. На нем то зажигалось, то гасло слово «Загрузка» – черными буквами на светлом фоне. Эта машина, подумал он, – словно животное из Ноева ковчега. Старые компьютеры так примитивны. Просто невероятно, что нужно печатать на клавиатуре, у которой все буквы находятся в непривычной последовательности. Куратор объяснил ему, что АРХИВ был снабжен и примитивной системой распознавания голоса, но ее не стали подключать.

Джека охватили смешанные чувства. Он любил своего отца и часто с огорчением замечал, что в этом пожилом человеке есть нечто, к чему у него, Джека, нет доступа, нечто вроде секретной комнаты, запертой на ключ. Ему даже временами казалось, что отец умер как человек, преследуемый призраками, человек, чьи мечты не осуществились. Может быть, ключ ко всему этому находился здесь – это было рискованное предположение, – но тут наверняка находилась драгоценная частица того, что сохранилось от прошлого его отца.