Шрифт:
– Можно подумать, что она совершенно спокойно позволяла тебе колоть ее.
– Это было легко. Когда ты ее привел, она уже была достаточно пьяна. Я просто еще подпоила ее.
– А это ей не повредит – и алкоголь, и наркотики?
– Я ее не колола, пока она не протрезвела. Я доставила ей настоящее удовольствие. – Тон Йоси стал игривым.
– Что это значит – настоящее удовольствие?
– Я сделала ее счастливой. Увела ее туда, где мы с тобой не бываем.
Я ничего не понял.
– Знаешь, есть некоторые вещи, которые женщина знает лучше, чем мужчина. Это и свело ее с ума. Сначала я сделала с ней это, когда она была пьяна, потом – когда протрезвела, и наконец после того, как вколола первую дозу. Теперь она сама умоляет сделать ей укол.
– Как ты умудряешься?
– Это секрет. Во всяком случае, мужчинам о нем знать бесполезно.
– Между мужчиной и женщиной такое не работает?
– Можно сказать и так. Сама я этого не люблю. И ненавижу тех, кто делает это со мной.
– Йоко тоже тебя возненавидит?
– Я была так нежна с ней, что она пройдет сквозь ад, но не скажет обо мне ни одного худого слова. Она будет бродить по этому аду три или четыре года и выйдет из него бесплотной тенью. Приводи сюда еще девчонок. С ними можно делать что угодно, если помнишь, что они – всего лишь вещи.
– Женщина может быть пугающей.
– Это так. Мужчины всего лишь убивают друг друга. Женщины умеют ввергать друг друга в ад. Йоко будет зарабатывать для нас деньги. Через год-другой она своим телом любого мужика с ума сведет. Я буду записывать, сколько наркоты она употребляет. Когда надо будет осчастливить клиента, я дам ей столько, сколько пожелает. Иногда мужчины будут пользоваться только ее телом, а сама она при этом будет витать где-то далеко.
– Ты чертовски изобретательна.
– Вот и приводи ко мне девчонок. А если какая-нибудь действительно понравится тебе, так даже лучше. Или это разобьет твое сердце?
– Я якудза, ты же знаешь.
Я склонился над Йоко и коснулся ее тела. Я не хотел ее будить. Интересно, она все еще думает, что я менеджер из электронной компании?
– Я пошел в ванную.
– Хорошо.
Йоси начала расстегивать мою рубашку. Сняла с меня галстук и брюки. Я стоял перед ней не двигаясь, пока не остался в чем мать родила. Она провела кончиками пальцев по моим шрамам. Некоторое время мы стояли так, и Йоси ласково поглаживала меня.
– Когда будешь трахать меня, смотри на эту девчонку.
– Хорошая идея.
– Я знаю, что тело у меня так себе. Но я могу тебе пригодиться.
– И я тебе.
Я вышел в ванную комнату.
Когда я погрузился в горячую воду, шрамы мои на это никак не отреагировали. И на сердце у меня, похоже, нет никаких шрамов.
– Я якудза, – бормотал я, сидя в воде. Я повторял эти слова вновь и вновь.
Наверно, мне никогда не отделаться от проклятой привычки.
Как собака
1
Четверо парней стояли в вестибюле больницы. Один из них заметил меня и побежал к двери лифта, чтобы нажать кнопку вызова.
– Дядя Сано, сейчас...
– Не стойте столбами посреди вестибюля. Отойдите в сторонку, не путайтесь у людей под ногами.
Он поклонился. Мне нет дела до того, что подумают о нас, якудза, люди. Просто не надо привлекать внимание копов. Только и всего.
Парень нажал кнопку и удерживал лифт, пока мы не вошли в кабину. Никто из людей, находившихся в вестибюле, не последовал за нами. Похоже, они не собирались подниматься.
– Двух людей в вестибюле вполне достаточно. Вестибюль больницы – общественное место. О чем думает Кураучи-сан? У него самого будут неприятности, если копы проявят интерес, – проворчал Сугимото, когда двери лифта закрылись.
Как мы и ожидали, наркопотоки, которые мы вернули, усилиями колов перестали действовать менее чем через три месяца. Изголодавшиеся клиенты попали в нашу наркосеть, и моя семья значительно увеличила товарооборот.
Лифт поднимался невероятно медленно. Пока он дополз до девятого этажа, я успел многое передумать, в том числе решил, что скажу Кураучи при встрече.
В холле на шестом этаже также дежурили двое парней.
Босса поместили в специально отведенную комнату. Он провел в больнице уже больше полугода, и это, должно быть, влетело Кураучи в копеечку. Что до меня, то я посещал босса каждый месяц и приносил ему подарок – двести тысяч наличными.
– Интересно, это наконец произойдет?
Слова, сорвавшиеся у меня с языка, когда я поздоровался с Кураучи, для самого были неожиданны, я собирался сказать совсем не то.
Кураучи только что вышел из палаты босса.