— Вы, должно быть, сошли с ума! — заорал на него Питер Марлоу. — Вы говорите об ампутации руки, когда у меня только рана мягких тканей.

Рука врача стремительно схватила руку Питера Марлоу значительно выше раны. Он пронзительно вскрикнул.

— Вот видите! Это не просто рана мягких тканей. У вас токсемия, и она распространяется по руке и дальше в организм. Если хотите жить, мы должны остановить ее. По крайней мере это спасет вам жизнь!

— Вы не отрежете мне руку!

— Как вам будет угодно. Либо так, либо… — Доктор замолчал и устало сел. — Если хотите умереть, это ваше право. Не могу сказать, что я порицаю вас. Но Бог мой, разве вы не понимаете, что я пытаюсь вам объяснить! Вы умрете, если мы не ампутируем руку.

— Я не дам вам прикоснуться к себе! — прокричал Питер Марлоу с искаженным лицом. Он чувствовал, что убьет врача, если тот снова дотронется до него. — Вы сошли с ума! — закричал он. — Это рана мягких тканей.

— Хорошо. Вы не верите мне. Мы спросим у другого врача.

Кеннеди позвал другого врача, тот подтвердил диагноз, и Питер Марлоу понял, что этот кошмар ему не снится. У него действительно гангрена. О, Бог мой! Страх парализовал его силы. Он слушал, ослепленный ужасом. Они объяснили ему, что гангрена была вызвана бациллами, которые размножались глубоко в его руке, неся смерть, немедленную смерть. Его рука являлась распространителем болезни. Ее надо отрезать. Отрезать по локоть. Отрезать скорее, иначе придется отрезать всю руку. Но ему не нужно волноваться. Это будет не больно. У них полно эфира, не то что в прежние годы.

Потом Питер Марлоу оказался на улице, рука его была все еще с ним, — бациллоноситель в чистой повязке. Он, отрешенный от внешнего мира, спускался по холму. Он сказал им, этим докторам, что ему надо обдумать их предложение… Что обдумать? Что тут было обдумывать? Он очнулся от мыслей перед хижиной американцев и увидел, что Кинг один в хижине, настроен на встречу с Шагатой, если тот придет сегодня ночью.

— Боже, что с вами, Питер?

Кинг слушал, и по мере того, как Марлоу рассказывал, испуг его нарастал.

— Боже! — Он посмотрел на руку, которая покоилась на столе.

— Клянусь Богом, я лучше умру, чем останусь жить калекой. Богом клянусь! — Питер Марлоу взглянул на Кинга, трогательный и беззащитный, и из его глаз рвался крик: Помоги, помоги, ради всего святого, помоги!

А Кинг думал: «Боже правый, что бы я стал делать на месте Питера, и что делать с бриллиантом — Питер обязательно должен помочь мне в этом деле, должен…»

— Эй, — торопливо прошептал Макс от дверей. — Шагата идет сюда.

— Хорошо, Макс. А что Грей?

— Он внизу, около стены, под присмотром. Тимсен знает о нем. Его австралийцы следят за Греем.

— Хорошо, уматывай и будь готов. Извести всех.

— Хорошо, — Макс торопливо исчез.

— Давайте, Питер, нам надо быть готовыми, — предупредил Кинг.

Питер Марлоу был в шоке. Разговаривать с ним было бесполезно.

— Питер! — грубо тряхнул его Кинг. — Вставайте и соберитесь! — раздраженно сказал он. — Давайте. Вы должны помочь! Вставайте!

Он рывком поставил Питера Марлоу на ноги.

— Боже, что…

— Идет Шагата. Нам надо закончить дело.

— К черту дело! — взвизгнул Питер Марлоу, балансируя на грани безумия. — К черту бриллиант! Они собираются отрезать мне руку.

— Нет, они не сделают этого!

— Вы чертовски правы, они не сделают этого. Я только сначала умру…

Кинг снова бесцеремонно дернул его, а потом со злостью надавал ему пощечин.

Помешательство кончилось, и Питер Марлоу затряс головой.

— Какого черта…

— Идет Шагата. Нам надо быть готовыми.

— Он идет? — тупо спросил Питер Марлоу, лицо его горело от пощечин.

— Да, — Кинг увидел, что взгляд Питера Марлоу снова стал настороженным, и понял: англичанин вернулся к реальности. — Боже, — сказал Кинг жалобным голосом. — Я должен был что-то сделать, Питер, вы орали как безумный.

— Неужели? Извините, какой же я дурак.

— С вами сейчас все в порядке? Вам надо собраться с мыслями.

— Сейчас я в порядке.

Питер Марлоу выскользнул через окно вслед за Кингом. Он обрадовался, когда после прыжка из окна его руку пронзила боль. Запаниковал, болван, твердил он себе. Ты, Марлоу, впал в панику, как малый ребенок. Дурак. Итак, тебе придется расстаться с рукой. Хорошо, что не с ногой, тогда ты был бы действительно калекой. Что такое рука? Пустяк. Можно сделать протез. Конечно. С крючком. Ничего плохого в протезе нет. Ничего. Прекрасное изобретение. Безусловно.

— Табе, — приветствовал их Шагата, подныривая под брезентовый полог, который отгораживал навес.