– А их больше стало, – спокойно сказал Скобелев.

– В четыре раза больше, – ответил из окопчика сотник. – И всё роет, всё роет. Там, за Зелёными горами, за ручьём между виноградником чего-чего только не нарыл.

Перестрелка смолкает. Ещё и ещё просвистали пули, и снова тихо. Полдень… Зной… Истома…

Кулём, недвижное, лежит неподалёку тело убитого казака. Кто-то вполголоса говорит, без досады, без упрёка, с неизбывною тоской:

– Эх, братцы, кого-то недосчитаются нынче дома.

Скобелев идёт рядом с Порфирием. Они идут напрямик, полями, спускаясь в лощину, где их ожидает с лошадьми Нурбайка.

Неожиданно Скобелев берёт Порфирия под руку и говорит:

– Давайте будем на «ты».

Оба снимают фуражки, трижды целуются, точно христосуются. Потом идут дальше.

Лёгкая походка у Порфирия. Точно он получил какой-то ценный подарок. Радостные колокола звонят в ушах.

– Как ты не боишься, Михаил Дмитриевич? – говорит Порфирий и сам не слышит своего голоса.

– Ты думаешь? Поверь мне, Порфирий Афиногенович, нет такого человека, который бы не боялся. Но нужно уметь владеть собою и не подавать вида, что боишься. В этом и заключается храбрость. В этом счастье победы над собою перед лицом смерти.

Нурбай подаёт Скобелеву лошадь. Он держит повод и стремя и влюблёнными глазами смотрит на своего господина.

Скобелев скачет с Порфирием к Боготу. Порфирий скачет рядом со Скобелевым. Он чувствует, что влюблён в Скобелева так же, как Нурбайка, как влюблены все, кто видел Скобелева в бою и соприкасался с ним.

Старый Разгильдяев ошибался, когда так рьяно и сердито стучал по карте, указывая на Плевну. В штабе главнокомандующего Плевну учли и принялись за неё усердно.

Шестого июня 1-я бригада 5-й пехотной дивизии была направлена на деревни Вербицу и Палац, где должна была соединиться со стоявшим у Турского Трестеника Костромским полком, чтобы вместе с ним атаковать турок у Плевны.

Бригада шла без мер охранения, без кавалерии. Обозы шли при частях. По ошибке колонновожатого – он говорил, что карта была неверна – бригада неожиданно вышла на Плевну и, не считая сил неприятеля и без предварительной разведки, атаковала плевненские траншеи. Там оказалось – двадцать тысяч Османа-паши, сидевших в прекрасных укреплениях. Бригада, неся потери, овладела траншеями и дошла до предместий Плевны. Командир бригады был ранен, потери были огромные. К туркам подошли подкрепления, пришлось отступить… Это была п е р в а я П л е в н а…

Плевну оценили в ставке, поняли опасность положения и на 18 июля барону Криденеру с 4-м, 9-м и 11-м корпусами было приказано в з я т ь П л е в н у.

В центр турецкой плевненской позиции, на Гривицкий редут, был направлен князь Шаховской, на левом фланге, на Зелёные горы, с горстью пехоты – батальоном Курского полка – и с казачьей бригадой шёл Скобелев. К вечеру, после упорного боя, всюду лично ведя войска в атаку, он занял Зелёные горы и отдельные люди ворвались в Плевну.

У князя Шаховского войска прошли Тученицкий овраг, попали под перекрёстный огонь турецких укреплений, попали, как говорили офицеры этих частей, не в бой, а на убой, атака захлестнулась, и к вечеру части откатились назад.

Ни у князя Шаховского, ни у Криденера не было скобелевского порыва к победе, чтобы малыми силами бить турок.

Это была в т о р а я П л е в н а.

Плевна тормозила столь удачно начатое движение на Балканы, и было решено в третий раз брать Плевну.

Сознавая силу плевненских укреплений и величину армии Османа-паши, было подтянуто всё, что можно было собрать, с 27 августа осадная и полевая артиллерия громила Плевну, и 27 августа началась т р е т ь я П л е в н а. И опять, как и при второй Плевне, с полным сознанием важности и необходимости победы шёл только Скобелев – он и дошёл со своими малыми частями опять до предместья Плевны; всё остальное остановилось, едва продвинувшись вперёд. Потребовались подкрепления. Это была румынская армия князя Карла – она должна была взять Плевну 30 августа.

Причины плевненских неудач происходили от того, что не было достаточных сил, чтобы развивать операции по всему турецкому фронту. Но мало кто и в армии-то, не говоря про общество, знал, почему же брали Плевну, сознавая, что сил мало и что с имеющимися силами её в з я т ь нельзя?!

Главнокомандующему нужно было на деле доказать, что сил мало, что нужна присылка основательных подкреплений. Доказывать это приходилось кровью, потерями, сражениями и… поражениями. Ибо слова неубедительны.

Когда решался вопрос о том, объявлять или нет Турции войну, – государь колебался. Он сознавал всю трудность и опасность войны, но ему было жаль славян. Общественное мнение давило на него. Тогда государь вызвал старых фельдмаршалов графа Берга, князя Барятинского и Коцебу, великих князей Николая Николаевича старшего и Михаила Николаевича, военного министра и министра финансов и устроил нечто вроде военного совещания. Был задан вопрос: какой силы должна быть армия для того, чтобы победить Турцию? Все три фельдмаршала доложили, что для того, чтобы одолеть современную Турцию, принимая во внимание её географическое положение, устройство театра военных действий, пути сообщения и учитывая ту несомненную помощь, которую Турция получит от Англии, необходимо иметь от 400 до 500 тысяч войска.