– Да, я все понимаю. Меня интересует лишь один вопрос: не породила ли смерть Перумаля дополнительных осложнений? Или в «Блумфилд-Вайс» есть кто-то другой, кто готов проявить определенную гибкость в ходе переоценки? Джастин Карр-Джонс, например?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. А ты, Викрам, понимаешь? Я не знаком с этим Джастином Карр-Джонсом.

– Карр-Джонс возглавляет группу деривативов в лондонском отделении «Блумфилд-Вайс», – сказал Викрам. – И, отвечая на ваш вопрос, мистер Кальдер, скажу: мне очень не хватает Перумаля. Он был не только умницей, но и прекрасным человеком. Я получал удовольствие, ведя с ним дела. И мне неизвестно о каких-либо осложнениях в связи с переоценкой наших портфелей структурированных облигаций. Как в прошлом, так и сейчас.

– Понимаю. Вы что-нибудь слышали о Дженнифер Тан? Она работала у меня, а до того трудилась в группе деривативов. В прошлом году она выпала из окна. Полиция полагает, что это самоубийство, а я считаю, что ее сбросили с шестого этажа.

– И вы думаете, что это каким-то образом связано со смертью Перумаля? – спросил Мартель, с искренним, как показалось Кальдеру, изумлением. До этого момента Мартель и Викрам слушали его с каменными выражениями лиц.

– Да.

– Но это же был несчастный случай.

– Так ли?

Мартель и Викрам обменялись взглядами.

– Во всяком случае, мы так считаем, – ответил индус.

– Вам известно, почему он решил на пару дней задержаться в Джексон-Холле?

– Нет, – сказал Викрам. – Я думал, что Перумаль возвращается в Лондон в пятницу. Он так мне сказал.

– И он не упоминал о снегоходах?

– Нет. Если честно, то молодой человек меньше всего был похож на любителя экстремальных развлечений.

– А я просто ненавижу эти машины, – вмешался Мартель. – Шумные, вонючие, управляемые идиотами механизмы. Вам известно, что их теперь допускают в национальные парки? Они нарушают мир и покой всех остальных людей. Все, что наблюдают со снегоходов, можно увидеть, надев пару хороших лыж.

– А как вы, Викрам, относитесь к этому механическому чуду? – спросил Кальдер.

– Ни разу не садился.

– Викрам даже не катается на лыжах, – сказал Мартель. – Он давно живет в горном раю, но так и не надел лыж.

– Зато я занимаюсь на тренажерах, – воинственно заявил Викрам, – а летом катаюсь на горном байке. Мне нравятся горы.

Кальдер решил продолжить танец. Он наконец понял, что им надо. Эти типы хотят, чтобы он говорил как можно больше, надеясь таким образом узнать, что ему известно. Кальдер не возражал против продолжения игры, рассчитывая, что один из них где-то поскользнется, и он сможет этим воспользоваться.

– Вы знаете Михайлу Бодинчука? – поинтересовался он.

– Да, я с ним знаком, – ответил Мартель, глядя на собеседника с нескрываемым любопытством. – Он наш инвестор, и весьма крупный.

– Насколько крупный? – спросил Кальдер.

– Вы же знаете, что я не могу вам ответить, – улыбнулся Мартель.

– Я думаю, что кто-то, кто работает на Михайлу Бодинчука, убил Дженнифер Тан. Этот тип выдавал себя за турка по имени Эсат Олгач, но на самом деле является украинцем. Среднего возраста, зачесанные назад темные волосы, тонкие усики.

Выражение лица Мартеля не оставляло сомнения в том, что он удивлен. Но в то же время было заметно, что он чем-то очень доволен. Такой реакции Кальдер никак не ожидал. Если Мартель был замешан в убийство Джен, то его должен был обеспокоить тот факт, что Кальдер установил тесную связь фонда с Бодинчуком.

– Этого не может быть, – произнес совершенно спокойно Мартель. – Я знаю, что Михайло жесткий клиент, но он не хладнокровный убийца. Кроме того, с какой стати ему вдруг захотелось убить Перумаля и ту женщину, о которой вы упоминали?

– А я надеялся, что вы сможете мне это сказать. Мне казалось, что это имеет какое-то отношение к тем операциям с деривативами, которые вы ведете совместно с «Блумфилд-Вайс».

– Смею вас заверить, что это совсем не так, – рассмеялся Мартель.

– Рад это слышать, – улыбнулся в ответ Кальдер. – А что вы скажете о Рее Поэке? Вы его знаете?

На этот раз Мертель изумился по-настоящему. Он посмотрел через плечо назад, а затем бросил короткий взгляд на Викрама.

– Какое это имеет отношение к нашим делам? – спросил он чуть ли не шепотом.

– Именно это мне и хотелось бы узнать. Но этот человек работает на вас, не так ли?

– Этот вопрос я не желаю обсуждать, – вновь обретя самообладание, ответил Мартель. – Это сугубо личное дело.

– Личное?

– Да. И оно не имеет никакого отношения ни к Перумалю, ни к «Блумфилд-Вайс», ни к вам.

– Никакого отношения ко мне? Тогда скажите, почему Рей Поэк следит за мной с момента моего прибытия в Джексон-Холл? И почему он пытался меня убить на прошлой неделе в Англии?

– Что?!