Прежде чем она успела подумать об ответе, он поцелуями отнял у нее самую способность думать. Она осталась только женщиной, которая охвачена любовью.

– Ты выйдешь за меня замуж, выйдешь? – спрашивал он среди поцелуев.

Его слова дошли до сознания Тони. Что ей сказать? Ей нужно время, чтобы подумать. Она мягко освободилась из его объятий и встала с кушетки. Она с трудом держалась на ногах.

– Маленькая любовь моя, – шептал он нежно. – Посмотри, Тони, как высоко ты поднимешься. Я думаю, что смогу поднять тебя.

Он нагнулся и вдруг поднял ее на руки.

– Теперь я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, когда ты выйдешь за меня замуж.

– Я скажу тебе завтра, – тихо сказала она, – милый, я так устала сейчас.

В одну минуту он был весь – раскаяние.

– Я провожу тебя домой, обопрись на меня. Мы пойдем медленно-медленно. Я истомил тебя своими поцелуями. Я буду более сдержан. Хотя я не могу. Ты жжешь меня как огнем.

Она вздрогнула от его слов.

– Я не хочу, чтобы ты сдерживал себя, – пробормотала она.

– Тогда выходи за меня замуж скоро, – воскликнул он. – Тони, чего нам ждать? Я могу написать твоему брату. Мы можем пожениться через две недели и потом сообщить всем. Мы проведем наш медовый месяц здесь – ведь это было бы блаженство! Скажи, что ты согласна.

– Мы едва знаем друг друга, – произнесла она слабым голосом.

Он весело рассмеялся:

– У нас вся жизнь впереди, дорогая, и самые лучшие возможности открыты для нас.

Они дошли до дверей отеля.

– Завтра утром я приду за тобой. Встань рано, потому что иначе я войду к тебе в спальню и буду целовать тебя. Ты будешь шокирована этим.

Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась.

«Это только сон, и я проснусь», – говорила она себе самой в глубине ночи, но сладкий трепет разливался по ее жилам и жег, как не жег бы во сне.

Это была действительность. Этот вечер был, и его забыть нельзя. Де Солн? Какое ей дело до него? Даже воспоминание о нем не могло затмить ее радости. «Я ведь, собственно, не обещала», но все же у нее явилось мимолетное ощущение, что она поймана в сети и привязана там. Когда женщина влюблена – она совершенно не умеет, она просто не может рассуждать. Тони лежала без сна, стараясь обдумать все, но ее мысли, как парящие птицы, улетали обратно к Гуго, его поцелуям, объятиям, его нежности и страсти.

Она жаждала этих ласк, она нуждалась в них; ей казалось, что будто в течение многих лет она голодала и теперь, наконец, может поесть досыта. Рассвет настал, как роза в золотом венце, и залил всю комнату светом.

Разумеется, она обещала выйти за него замуж, раз он этого хотел. Это было безумно, нелепо, божественно, и они черпали радость жизни ежедневно, ежечасно и все еще не были удовлетворены. В десять Гуго придет за ней, и вместе они вернутся на виллу. Она будет лежать под магнолией, а он будет у ее ног, глядя на нее снизу вверх.

Он, разумеется, хотел знать всю ее жизнь. Тони нашла пословицу: «Ложь никогда не остается одна», очень неприятно соответствующей данному случаю. Она позволила Гуго думать, что ей только двадцать четыре года, разумеется, из одного тщеславия, и она легко могла сказать, что просто пошутила над ним. Но ей как-то не хотелось, чтобы он знал, что она на шесть лет старше его. Но, сбросив со счета четыре года, нужно было, чтобы во всем остальном было большее соответствие.

– В восемнадцать лет уже в Париже, занимаясь искусством, Тони, да неужели студенты не обожали тебя?

Снова недостойная увертка. Но он, к счастью, весело продолжал дальше.

Дни текли, наполненные счастьем. Всего одна неделя с той ночи, когда он впервые поцеловал ее.

Гуго ушел, он не мог не пойти во Флоренцию обедать, и первый раз за целую неделю Тони проводила вечер одна.

Воспоминания толпой обступили ее. В припадке дурного настроения она начала вскрывать письма де Солна, прибывшие за это время. Не написать ли ему сегодня же и сказать ему всю правду? Все это звучало так неправдоподобно:

«Я встретила человека, в которого влюбилась, и через неделю мы собираемся пожениться».

Это была правда, но она чувствовала, что не может написать этого Жану.

Требуется много нравственного мужества для того, чтобы сказать неприятную правду про себя человеку, к которому вы привязаны. Мужество Тони, казалось, оставило ее, когда она прочла все его письма за неделю. Даже ее страсть к Гуго не могла вытеснить ее старой привязанности к де Солну. В течение почти трех лет он был неразрывно связан с ее жизнью. Все лучшие жизненные дары она получила через него, и он почти ничего не требовал взамен. Она начала мысленно сравнивать этих двух мужчин, которые играли роль в ее жизни. Гуго совершенно ее удовлетворял, – но он удовлетворял ее потому, что не давал ей опомниться; де Солн затрагивал другую часть ее «я», сторону мысли и чувства, но не страсти.