Вдали послышался звук шагов. Николь обернулась. К ним приближалась вторая Анави Тиассо в белом одеянии медсестры.

— 009-я также назначена помогать вам в процедуре пробуждения ото сна, — сказала Тиассо, стоявшая возле Николь.

— Кем назначена? — Николь пыталась вспомнить свои беседы с Орлом о методике пробуждения.

— В соответствии с заданным заранее планом действий, — ответила 017-я.

— Когда все люди станут живыми и активными, мы будем принимать поручения только от них.

Ричард проснулся быстрее, однако по короткой лестнице спускался не так проворно. Обеим Тиассо пришлось поддерживать его, чтобы он не упал. Свою жену Ричард встретил с восторгом. Обняв и поцеловав Николь, он несколько секунд разглядывал ее.

— А шкурка ничуть не истерлась, — пошутил он. — Седины прибавилось, но кое-где еще попадаются черные клочки.

Николь улыбнулась. Как приятно слышать мужа.

— Кстати, — спросил он секундой позже, — сколько времени мы провели в этих дурацких гробах?

Николь пожала плечами.

— Не знаю. Пока не спрашивала: я успела разбудить только тебя.

Ричард повернулся к обеим Тиассо.

— А вы, добрые женщины, не подскажете, давно ли мы оставили Узел?

— Вы проспали девятнадцать лет по корабельному времени, — ответила Тиассо 009.

— А это что еще за такое время? — спросила Николь.

Ричард улыбнулся.

— Просто так говорят, дорогая. Время само по себе ничего не значит, если нет точки отсчета. Внутри Рамы прошло девятнадцать лет, но эти годы лишь…

— Не надо, — остановила его Николь. — Я проспала столько не затем, чтобы после пробуждения выслушивать лекции по теории относительности. Ты объяснишь мне это после обеда. К тому же у нас есть более важная тема: в каком порядке будить детей.

— У меня другое предложение, — произнес Ричард после недолгого раздумья. — Я знаю, тебе хочется их видеть. Мне тоже. Но пусть поспят еще несколько часов, вреда от этого не будет. А нам столько нужно обсудить. Мы можем сразу начать готовиться к рандеву, прикинуть, что делать с их образованием, неплохо бы разок-другой возобновить знакомство…

Николь не терпелось поговорить с детьми, но логика подсказывала, что в предложении Ричарда были свои достоинства. Они успели перед сном составить лишь грубую схему своих поступков после пробуждения, во многом потому, что Орел утверждал — неопределенных факторов чересчур много. И планированием будет легче заняться до пробуждения детей…

— Хорошо, — наконец сказала Николь, — если ясно, что все в порядке… — она поглядела на первую Тиассо.

— Данные свидетельствуют о том, что все ваши дети перенесли сон без каких-либо негативных последствий, — ответил биот.

Николь повернулась и внимательно посмотрела на мужа. Он состарился, но в меньшей степени, чем можно было предположить.

— А где твоя борода? — вдруг выпалила она, осознав, что муж, как ни странно, чисто выбрит.

— Мы побрили мужчин вчера — во сне, — отозвалась Тиассо 009. — Всех подстригли и выкупали — в соответствии с плановой процедурой.

«Мужчин? — удивилась Николь. — Конечно же, поправила она себя. И Бенджи, и Патрик теперь мужчины!»

Она взяла Ричарда за руки, и оба они торопливо направились к ложу Патрика. За окном оказалось совсем незнакомое лицо: ее маленький Патрик больше не был ребенком. Лицо его чуть вытянулось, а детская округлость исчезла. Николь молча, минуту, наверное, глядела на сына.

— Теперь ему лет шестнадцать-семнадцать, — ответила на вопросительный взгляд Тиассо 017. — Мистер Бенджамин О'Тул на полтора года старше. Конечно, это приблизительный возраст. Как объяснял Орел перед вашим отправлением из Узла, мы сумели в какой-то мере задержать действие ключевых ферментов, определяющих старение, но не с одинаковой скоростью. Когда мы говорим, что мистеру Патрику О'Тулу шестнадцать или семнадцать, то имеем в виду лишь внутренние биологические часы. Этот возраст есть некое среднее, определяемое процессами роста, созревания и старения.

Ричард с Николь постояли возле каждого из детей, по нескольку минут разглядывая их через окна. Николь то и дело возбужденно трясла головой.

— Куда же подевались мои детки? — наконец вздохнула она, заметив, что за время путешествия даже Элли стала подростком.

— Мы же знали, что так и будет, — без особой печали прокомментировал Ричард, не собиравшийся сочувствовать материнской потере.

— Знать — это одно, — сказала Николь. — А вот увидеть все своими глазами, пережить — дело другое. Это же не обычная материнская беда, когда до мамаши с большим опозданием доходит, что ее дети выросли. Такого с людьми еще не бывало. Мы получим своих детей уже взрослыми. Их умственное и социальное развитие было прервано на десять-двенадцать лет. Как подготовить их за шесть месяцев к встрече с другими людьми?