Он проклял свои удачливые, заговоренные кости, якобы извлеченные из тела святого, за то, что они перестали приносить ему победу в игре. А они и не могли лечь счастливо: Ар загодя подменил священные останки костями обезьяны.

Никому не дано обмануть смерть, даже дьяволу. Все вокруг дрогнуло от взрыва кроваво-красной, неистовой ярости владыки ада. Демоны корчились в судорогах, предсмертные призраки сникли, почти исчезли. Трясущийся от страха бесенок-гремлин еще крепче вцепился в хламиду Ара. Но бывший воитель выпрямился во весь рост.

– Я выиграл.

– Ты выиграл жизнь ради того хорошего, что она сделает для тебя. – Сатана выдернул острый штырь, которым были прикреплены к передней части капюшона Ара песочные часы. – Шесть месяцев. Я даю тебе полгода, чтобы отыскать этот символ твоего занятия, теперь это символ недостающей части твоей сущности. Найди его, найди твою человеческую сердцевину. Если не найдешь, то навсегда останешься моим слугой.

И прежде чем Ар мог выразить протест, Сатана вышвырнул за пределы преисподней и штырь, и его самого.

Дым. Душераздирающие крики. Жара. О проклятие, да он снова в аду!

Ар встал на ноги. Ноги? У него есть ноги? Да, есть, А также руки, которыми он потрогал свое лицо. И тело есть! И даже одежда под его собственной хламидой, слава Богу и великая благодарность святому, чьи заговоренные кости по-прежнему лежали в потайном кармане вместе с документами и банковскими депозитками, которые Ар хранил в особом тайнике.

– Я живой, – прошептал он, упиваясь самим актом дыхания.

– Живой! Я тоже живой! – звонко выкрикнул гремлин, прыгая вокруг него с бешеной скоростью.

Ар нахмурился:

– Ненадолго. Тебя либо сожгут на костре, либо пристрелят за одну только твою наружность.

Бесенок, ростом Ару по колено, даже меньше того, был существом, скользким даже на вид, с угольно-черной кожей, тонким, раздвоенным на конце хвостом и рожками на лбу. Любой человек с первого взгляда безошибочно распознал бы в нем обитателя преисподней. Появись Ар вместе с ним на людях, в нем самом тоже заподозрили бы родство с нечистой силой.

– Уходи, – сказал Ар. – Убирайся туда, откуда явился. Там твое место.

– Но ведь я живой!

Ар огляделся по сторонам. Он находился на огромном грязном поле, на котором, вне всяких сомнений, недавно закончилась чудовищно жестокая битва. Внезапные вспышки призрачного света подсказали ему, что его бывшие сотоварищи уже заняты делом: огоньки живой жизни угасали один за другим.

– Найди по буквенному знаку кого-нибудь из Вестников Смерти, каким был и я, пусть он заберет тебя с собой. Мне кажется, я приметил испанца Иса.

– Нет. Я дышу. Я могу изменить свой вид. – Гремлин покружился на месте. – Вот смотри!

– Смотрю и вижу обезьяну. Ты дуралей! Что делать обезьяне на войне?

Гремлин превратился в козла.

– Тебя изжарят на первом походном костре и съедят. Убирайся, пока не подорвал заодно и мои шансы!

Большая черная птица опустилась Ару на плечо и тронула клювом его ухо.

– Я помогу тебе найти твою брошь.

Ар совершенно забыл о песочных часах, которые носил на себе каждый из «алфавитных агентов». Он медленно повернулся и окинул взглядом слабо тлеющие огни, груды тел, павших лошадей, разбитые орудия – и грязь, грязь, грязь повсюду.

– Проклятие, как я могу найти здесь эту злосчастную побрякушку?

Он прекрасно понимал, что предмет его поисков отнюдь не побрякушка. С чего их начать, эти поиски во имя спасения своей живой души?

В некотором отдалении он заметил нескольких человек, которые медленно переходили от одного поверженного тела к другому. Они ищут своих друзей? Ничего подобного, они срезают серебряные пуговицы с мундиров и вообще крадут все, что могут, у мертвых солдат! Неужели он хотел бы стать такой вот ничтожнейшей из ничтожных частиц человечества, таким вот образом потратить отведенное ему время?

Нет. Он будет выше этого. Он может быть лучше. Человек, которым он был когда-то, жестокий сэр Корин, по крайней мере, обладал безудержной смелостью. Теперь он должен дополнить храбрость мудростью. Дать обет вести себя благородно и честно, отличаться добротой и великодушием, рыцарскими качествами, с течением времени забытыми и преданными. Если он не отыщет средство своего избавления или, проще говоря, ту самую побрякушку, то по крайней мере сделает столько добра, сколько сможет за отведенные ему полгода и на те деньги, которые ему удалось скопить.