– А вот так и выходил, – дерзко ответствовал Ворон. – Женщин вокруг много, и старых знакомых, и новых. Но Родислав уже горьким опытом научен, поэтому ничего глубокого и серьезного не заводил. Так что Леночка из Управления международных связей не на пустом месте возникла, не вдруг. Это я тебе говорю в качестве напоминания о том, что Родислав твой любимый – такой же, как все. Кобель и есть. Не знаю, может, тебя это утешит, но он иногда с интересом посматривает на мою Любочку и сожалеет, что у них так все сложилось. Он бы с удовольствием… это самое… ну, ты понимаешь. Но когда столько лет не было близости, то как-то страшно подступаться, тем более у них договор был. Но я отвлекся, я вообще-то про другое хотел сказать.

– Тоже насчет Родислава? – напрягся Камень, которому откровения Ворона удовольствия, надо признаться, не доставили.

– Насчет него, – кивнул Ворон. – С Леночкой-то у него облом получился.

– Облом? – удивился Камень. – Как же так? Ты вроде говорил, что у них был взаимный интерес и она ему улыбалась. Что случилось?

– Ох ты, господи, – вздохнул Ворон, – дитя ты невинное. Столько лет на свете живешь, а ума так и не набрался. Облом – это не значит, что женщина не согласилась и отказала.

– А что же это значит?

– Это значит, что ничего не вышло.

– Почему? Родислав передумал? Или они места не нашли, где можно встретиться наедине?

– Ну конечно, передумает он! И место у них было, и время. А только ничего у Родислава не получилось. Вернее, сначала вроде бы получилось, а потом – раз! – и все. И больше ничего.

– Почему? – забеспокоился Камень. – Может, он заболел?

– Ага, – злорадно подтвердил Ворон, – заболел он. Болезнь называется «психогенная импотенция». Достали его все эти переживания и заботы.

– Но ведь это лечится? – с тревогой спросил Камень. – Это же не на всю жизнь, правда?

– Как знать, – Ворон выразительно махнул крылом. – Как пойдет. Бывает, что проходит, а бывает, что уже до самой смерти не восстанавливается.

– Вот ужас-то! – расстроился Камень. – Ведь Родислав еще такой молодой. Сколько ему сейчас?

– Сорок четыре в этом году исполнится, – сообщил Ворон, что-то быстро прикинув в уме. – Пацан. А по нашим с тобой меркам, он вообще новорожденный. Это в Средние века до сорока четырех не все доживали, там средняя продолжительность жизни была низкой, а для двадцатого века сорок четыре – это не возраст, это для мужика самый расцвет. Представляешь, каково будет Родиславу, если с этим вопросом у него всё? Ну ладно, про неприятное я тебе рассказал, ты уж извини, если что не так, и не сердись. В конце концов, мое дело – доводить до тебя информацию, а то ты ругаешься, если я что-то утаиваю.

– Ты правильно сделал, что рассказал. Да, мне горько было это слышать, – признался Камень, – но я предпочитаю полное знание, а не обрывочное. Вернемся к Лизе.

– А чего к ней возвращаться? – нахмурился Ворон. – Лиза эта доброго слова не стоит. Вот про Любу и Родислава – намного интереснее. Когда Родислав понял, что Лиза не может обеспечить ребенку должный уход, он стал советоваться с Любой, как исправить положение. Ну, Люба, как водится, прониклась его заботами и опять взяла все на себя.

– Каким образом? – изумился Камень.

– Позвонила Аэлле и спросила, нет ли у той на примете хорошей добросовестной женщины, которая согласилась бы сидеть с Денисом и проводить ему все процедуры. Аэлла денек-другой поискала и нашла чудесную тетку, опытную медсестру, которая только-только вышла на пенсию, то есть еще совсем молодую. Зовут ее Раиса. Добрая, толковая, проворная. И знаешь еще что, – Ворон таинственно понизил голос, – она из Бурятии, а у них там религия какая-то другая, не христианская.

– Ну и что с того?

– Как – что? У нее совсем другое мышление! У нее подход к жизни другой. И к болезни подход другой. Короче, я не знаю, с религией это связано или просто ее так воспитали, но она совсем на русских женщин не похожа. Она считает, что все, что с человеком происходит, идет ему на пользу, надо только уметь эту пользу увидеть и оценить. И еще она считает, что надо за все быть благодарным. Например, она говорит, что несчастий не бывает в принципе.

– А что же бывает? – оторопел Камень.

– События, к которым лично ты относишься как к тяжелым и горестным, не более того. В общем, у этой Раисы много таких заморочек, очень она интересная тетка. И она готова сидеть с Денисом каждый день, включая выходные и праздники, если нужно.

– А деньги? – недоуменно спросил Камень. – Кто будет платить за всю эту благодать? Не бесплатно же Раиса будет работать у Лизы.

– Вот можешь же, когда захочешь, смотреть прямо в корень, – одобрительно заметил Ворон. – Наступил февраль восемьдесят восьмого, у Тамары и Григория – десятилетие свадьбы. Люба с Родиславом, естественно, приехали в Горький, и Люба улучила момент и поведала сестре всю эпопею с болезнью Дениса. Так что теперь, когда вопрос встал со всей остротой, Любе ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к Тамаре. Это уж весной было, когда стало понятно, что на Лизу нет никакой надежды.