– А прежде сапожки надень на меня красненькие!

– А к чему тебе сапожки? – удивилась Макаровна.

– А хочу в сапожках, и все тут!

– Ну давай сапожки наденем…

У окна, глядя на луну, Петрович успокоился, но на всякий случай спросил строго:

– На мне сапожки?

– Как же не на тебе? – с лаской склонилась над ним Макаровна.

– Фу, лицо какое у тебя моршинное и старое, – надул губы Петрович. – Прям как в унитаз плюнуть хочется… Я конем и слоном ездил в Петербург, и красавиц видал всяких, с тех пор соображение имею…

Ничего не ответила Макаровна, заметив, что Петровича стал сон морить после этих слов.

В самом деле, разноцветные шарики полетели перед глазами его, дудочки в ушах заиграли хорошие, и все стало слипаться и уплывать…

– Сапожки на мне? – однако строго спросил снова Петрович, прежде чем окончательно уснуть.

– На тебе, как же по-другому? Вот они: красненькие да с каблучком молодецким, если женихаться…

– Смотри, – повелел Петрович, – усну, сними аккуратно и рядышком поставь… я порядок во всем держу…

Это были последние его слова. Вздохнул он сладко и с тем уснул на руках.