– Есть еще тетя Люся, очень добрая и гостеприимная, правда, она живет далековато.

– Это не страшно, – махнула я рукой. – Довезем, если что. А вы, Василий Семенович, все-таки расскажите подробнее и почетче. Значит, эти люди требовали деньги?

– Я же сказал – две или три тысячи долларов! – ответил Василий. – А потом сказали, что С-славик им д-должен. А я говорю – ну, раз Славик должен, значит, отдаст! Он парень-то порядочный! Ну, а они и говорят – мол, мы приедем завтра поговорить с девушкой, то есть с К-ксенечкой. А я им – мол, К-ксенечка-то здесь при чем? Оставьте девочку в покое! А они – снова драться!

– Фоторобот составить сможете? – сосредоточенно спросила я.

– Что? – не понял Твердохлебов.

– Ну, описать так, чтобы в милиции могли сделать их портрет.

Твердохлебов задумался, потом сокрушенно развел руками:

– Наверное, нет. Д-да у меня с детства память на лица плохая, д-да и зрение слабое. К тому же они мне очки разбили…

Он показал на осколки стекла на полу.

– Я куплю тебе очки, дядя Вася! – пообещала Ксения, заливаясь краской.

– Д-да ладно, К-ксенечка, о чем ты говоришь! – Родственник махнул рукой.

– Ладно, это отпадает, – пробормотала я. – Тогда еще один момент, Василий Семенович, – обратилась к Твердохлебову, воспользовавшись паузой. – Вы можете вспомнить, когда именно вы пришли сюда?

Он поднял на меня глаза и, удрученно покачав головой, пробормотал:

– Я п-приходил сюда вообще два раза. Но понимаете, какая в-вещь – я вспомнил, что з-забыл в кабинете… с-сумку с гостинцами. Н-ну, на фирме, куда я приехал в к-командировку. У меня там осталась сумка. Поэтому мне п-пришлось вернуться и з-абрать ее.

– А почему вы убегали? – нахмурилась я.

– Я? – удивился Твердохлебов.

– Да, дядя Вася, – вмешалась Ксения. – Я слышала, как дверь открылась, а потом снова закрылась. И шаги… Я побежала следом, а ты очень резво от меня удрал. И машина белая отъехала! Откуда у тебя машина?

– Т-так это, К-к-ксе-неч-ка, не м-моя же м-машина, – говоря торопливо и от волнения заикаясь еще больше, принялся объяснять Твердохлебов. – Это ш-шофер наш, Миша, м-меня подвез п-по моей просьбе… А тут, п-понимаешь, я в квартиру-то вошел, да? А с-свет не горел, я и не подумал, что ты дома-то! И тут только обнаружил, что с-сумку-то я забыл, п-понимаешь? Н-ну вот я и побежал п-поскорее вниз, пока, значит, думаю, Миша не уехал. Еле-еле успел, он уж отъезжал. С-слава богу, заметил меня, п-притормозил… Н-ну, я за с-сумкой-то съездил и в-вернулся. Стал ждать… А тут – эти… Б-бандиты настоящие!

– Все понятно, значит, это был он, – вздохнула я, обращаясь к Родиону. – Ксению напугал именно он. А вот кто приезжал потом – с этим еще предстоит разобраться.

– И я г-говорю, что надо разобраться! – повысил голос Твердохлебов. – Ч-что же это такое происходит-то? У себя дома с-спокоен б-быть не можешь!

В это время в дверь позвонили, Ксения дернулась было к ней, чтобы открыть, но я решительно загородила дорогу и открыла сама. На пороге стоял совсем молодой парень в униформе, с пакетом в руке, и приветливо улыбался.

– Пиццу заказывали? – спросил он.

Улыбнувшись, я повернулась и посмотрела на Твердохлебова. Тот хотел было что-то сказать, но его опередила Ксения, выскочив в прихожую, и спросила скороговоркой:

– Да, спасибо, сколько мы вам должны?

– Триста пятьдесят рублей, – не снимая с лица дежурной улыбки, сказал парень.

Ксения быстро сунула ему деньги и, приняв пакет с пиццей, захлопнула дверь.

– Фу-у-ух! – протянула она, возвращаясь в комнату. – Ну и денек сегодня.

– Да уж, день получился насыщенный, – согласилась я. – И на сегодня все это нужно заканчивать. Вы говорите, эти парни сказали, что приедут завтра? – обратилась я к Твердохлебову.

– Они так сказали, – кивнул тот. – Еще предупредили, чтобы вечером Вячеслав дома был, иначе, мол, хуже будет. Сказали, к семи п-подъедут…

Я задумалась, покусывая губу, затем решительно сказала:

– Значит, так! Вы, Василий Семенович, сейчас отправляетесь к добрейшей тете Люсе, у которой и останетесь. Больше вам в этом деле делать нечего. С племянницей будете созваниваться. А вы, Ксения… – Я посмотрела на девушку задумчиво.

– Ксения может переночевать у меня, – с готовностью выступил вперед Перетурин. – Я живу один, две комнаты, так что… Соглашайтесь, Ксения, это лучший вариант.

– Если чего-то опасаетесь, я могу вас пригласить к себе, – предложила я, хотя предоставлять свою квартиру для таких вот «перекрытий» старалась лишь в исключительных случаях.

Ксения неожиданно улыбнулась и сказала:

– Вас, Родион Евгеньевич, я знаю много лет как человека порядочного, поэтому у меня нет оснований чего-то опасаться.