Майкл оцепенел: жизнь Поля или душа Мэри? Финстер прав; каким бы ни был его выбор, до конца своих дней ему придется нести невыносимое бремя вины.

И тут его рассудок захлестнула бешеная ярость, смывшая весь здравый смысл. Майкл бросился на Финстера. Ответом ему явился лишь презрительный хохот. Переполненный гневом, Майкл схватил Финстера, стиснул ему горло…

И вдруг перед ним оказалась она.

Там, где только что стоял Финстер.

Мэри Сент-Пьер.

Майкл, опомнившись, понял, что душит свою жену.

— Майкл… пожалуйста… не убивай меня… — сдавленно промолвила Мэри.

Отдернув руки, Майкл застыл в ужасе. Его жена закашляла, пытаясь отдышаться.

— Мэри! Мэри, прости, я не…

— Майкл, закрой глаза. Это уловка, — тихим голосом предостерег его Симон. — Сердцем своим ты понимаешь, что это не Мэри. Не сдавайся. — Впервые Майкл заметил в священнике тень сочувствия.

Опустив руки, он уронил голову и, всхлипывая, рухнул на землю — побежденный. Мэри ласково положила руку ему на плечо, но когда Майкл поднял на нее взгляд, она снова превратилась в Финстера.

— Майкл, если ты отдашь мне ключи, ты еще сможешь спасти своего друга, а я пущу твою жену на небеса. Именно этого она хочет, именно поэтому ты здесь. Обещаю, ее душа обретет вечный покой. — Финстер помолчал. — Даю слово.

Еще никогда в жизни Майкл не пребывал в такой растерянности. Он посмотрел на Симона.

— Его слово ничего не значит, — напомнил священник. Майкл молча поднялся на ноги. У него по лицу текли слезы.

Приблизившись к Симону, он властным тоном произнес, стараясь не смотреть священнику в глаза:

— Отдай мне ключи.

— Что? — Симон не мог поверить собственным ушам. — Я столько прошел не для того, чтобы… — Он с трудом сдерживал себя в руках. — Майкл, то, что произойдет с нами, не имеет никакого значения. Мы делаем это ради Господа…

Майкл наконец дал выход переполнявшему его отчаянию.

— Мы проделали этот долгий путь сами! Никто нам не помогал! Где твой Бог? Если он хочет вернуть эти ключи, почему не пришел к нам на помощь? Почему он не подает мне знак? — Его голос наполнился презрением. — Пусть забирает их сам. Мне этот Бог не нужен. Он ничего не сделал для меня, ничего! И ничего не сделал для моей жены…

— Майкл, не надо…

— Ты совершенно прав, Майкл, — ухватился за открывшуюся перед ним возможность Финстер. — Бог давным-давно бросил тебя.

— Нет, Майкл, не бросил. Вспомни свою фамилию: Сент-Пьер. Святой Петр. Неужели ты думаешь, это случайно? Тебе предопределено стать спасителем ключей.

— Нет! — гневно воскликнул Финстер. — Неправда! Майкл, подумай, — его голос пролился вкрадчивым бальзамом, — если это правда, значит, Господь сам навлек на тебя страдания. А если это неправда… — Шагнув ближе, он тихо закончил: — Значит, Бог тебя бросил.

Слова Финстера оглушительным проклятием звенели у Майкла в ушах. Он повернулся к Симону.

— Отдай ключи.

— Сначала тебе придется меня убить.

— Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам…

— Позволь, я помогу, — вдруг предложил Финстер. Тело Симона внезапно содрогнулось в агонии. Его руки раскинулись в стороны, образовав крест.

— Кого-то ты мне напоминаешь, — насмешливо произнес Финстер, приставив палец к подбородку. — Гм, кого же именно?

Слова Симона прозвучали увядающим шепотом:

— Майкл, ты предал Бога. Ты не увидишь Врат рая.

— Как и ты, — усмехнулся Финстер.

Протянув руку, Майкл достал из кармана священника кусок бархата.

Обернувшись к Финстеру, он развернул ключи.

— Если я верну тебе эти ключи, душа моей жены будет принадлежать Богу, она упокоится с миром и обретет вечную жизнь на небесах. — Повернувшись к распростертому телу Буша, Майкл добавил: — И ты не будешь мешать нам спасти его. Ты оставишь Симона в покое. И не навлечешь страдания на моих близких. До тех пор пока ты не пообещаешь мне все это, я не отдам тебе ключи.

Финстер алчно протянул руку.

— Обещай! — рявкнул Майкл, отдергивая ключи.

— Даю… тебе слово, — сдался Финстер.

Симон рухнул на землю, словно мертвый… Но он был жив.

Шагнув вперед, Майкл вытянул руку. Два ключа лежали у него на ладони.

Съежившись, Финстер поспешно попятился назад.

— Подожди! Я не могу к ним прикоснуться.

— В таком случае я помещу их в надежное место.

— Майкл, одумайся! — простонал Симон. — Прощение! Майкл, не забывай, надо всегда уметь прощать.