– Это самое лучшее занятие, которое я мог бы придумать.
– Адам прошел в комнату, держа в руках шляпу и хлыстик. Окинув взглядом обстановку гостиной, он изумленно покачал головой.
– Такая роскошь, а вы смотритесь среди нее естественно и непринужденно, как дома.

– Но это и есть мой дом, - звонко засмеялась Эмма.
– Однако я почти не изменилась. Я по-прежнему большую часть времени провожу в зверинце со своими старыми любимцами - Маньчжуром, Клео и Престо…

– Как поживают ваши животные?

– О, они быстро освоились на новом месте.

– А вы?

Улыбка ее погасла, и она, старательно расправляя юбки, стала медленно усаживаться в кресло с вышитыми подушками.

– Я все еще приспосабливаюсь, - честно ответила она.
– Николай… он человек непростой… неровный. Его нелегко понимать… С ним нелегко жить.

– Но, Эмма, вы с ним счастливы?

Разговор выходил за рамки светской беседы, становился слишком интимным. Однако прошлые их взаимоотношения облегчили Эмме беседу. Она, пожалуй, даже чересчур просто соскользнула на привычно душевную доверительность общения с Адамом.

– Нет… но и нельзя сказать, что несчастлива.

Адам сел рядом, устремив на нее полные меланхолии карие глаза. Глубоко вздохнув, он сказал:

– Я много думал о вас после нашего последнего разговора. Есть еще кое-что, о чем я хотел бы вам рассказать, но в то время это было не к месту. Тогда я мог думать лишь о том, чтобы вы узнали правду о своем муже. О том, как он встал между нами Однако я не решался увидеть вас, прежде чем вы успеете поразмыслить обо всем.

– О, я много размышляла о том, что вы мне рассказали, - мрачно подтвердила Эмма.
– Я высказала Николаю все, что думаю о его пристрастии управлять людскими судьбами.

– Он погубил наши с вами жизни, Эм. Я женат на нелюбимой женщине. Казалось, мне тогда оставалось только это. Я знал, что вас мне не получить, слишком велико было противодействие вашей семьи и Николая. Поэтому, когда я встретил Шарлотту…

– Пожалуйста… - перебила его Эмма. Она подняла руку, чтобы остановить его, испытывая неловкость от подобной откровенности.
– Я не хочу о ней говорить.

– Разумеется. Но позвольте по крайней мере сказать вам, что мы несчастливы оба, Шарлотта и я. Мы не подходим друг другу. Совсем не так, как было у нас с вами.
– Взволнованный Адам нетерпеливо запустил пальцы в свои шелковистые темные локоны, растрепав безупречную прическу. Голос его почти срывался на крик, глаза блестели лихорадочным блеском, весь вид его был совершенно непривычен для Эммы.
– Я не перестаю думать о том, что могло быть у нас, - без обиняков заключил он.
– Вы когда-нибудь представляли себе, как бы все было, если бы мы поженились с вами?

– Раньше я часто думала об этом, - призналась она.
– Но в последнее время… Нет, по-моему, я не могу позволять себе подобные мысли.

– А я не могу не думать о том, чего меня лишили. Ваш муж проник в нашу жизнь и отнял у меня все, чего я хотел. Я воображал себе чудовищные муки и унижения, на которые мечтал его обречь… - Он ошеломленно смолк, так как Эмма расхохоталась.

– Извините.
– Она попыталась сдержать свое неуместное веселье.
– Просто… вы не первый и не единственный, поверьте! Полагаю, что почти все, кто знаком с Николаем, чувствуют то же.

– Я не нахожу это забавным, - с достоинством проговорил Адам, и на скулах у него вспыхнули алые пятна. Эмма посерьезнела, но смех еще рвался из ее груди.

– Вы правы, - с трудом удалось ей выговорить.
– Николай - абсолютный негодяй.

– Для меня пытка представлять вас с ним… Как, должно быть, он издевается над вами! Как, например, он вас унизил, навязав вам своего внебрачного сына…

– Нет, - быстро отозвалась она.
– Это я захотела, чтобы Джейк жил здесь, с нами. Я люблю этого мальчика… и Николай тоже.
– Она приумолкла, вдруг осознав до глубины души правду своих слов.
– Я считала, что Николай не способен любить кого бы то ни было, - продолжала она с удивлением в голосе, - но он обожает своего сына. Или Николай переменился, или… в нем есть что-то, чего я ранее не замечала. В любом случае - он самый заботливый отец, какого я когда-либо видела… за исключением собственного.

– Ваш отец?!
– возмутился Адам.
– Вы сейчас говорите о двух людях, которые приложили все силы, чтобы нас разлучить! Властные и хитрые, они стремятся всех вокруг себя держать под контролем!
– Он схватил ее руку и отчаянно стиснул.
– Эм, дорогая, разве вы не помните, как все было между нами? Мы так сильно любили друг друга, и нас разлучили эти двое ради своей эгоистической привязанности к вам. И сделали это с такой бездумной легкостью… - С раздраженным вздохом он оборвал себя на полуслове.

– Да, - согласилась Эмма.
– Но почему это оказалось так легко? Если бы мы в самом деле любили друг друга, разве им это удалось бы?

Они замолчали, вспоминая те дни.

Эмма, говоря о прошлом, не испытала ожидаемой боли. Ни сердечных мук, ни тоски. К ее удивлению, эти воспоминания даже помогли ей избавиться от чувства горечи и обиды. Еще более удивительным представлялось то, что Адам утратил волшебный блеск и очарование, какими был окутан в ее памяти. Он выглядел совсем не таким красивым и не таким безупречным, как ей казалось. По правде говоря, он был в некотором роде довольно средним, обычным… Это открытие очень ее озадачило. Адам больше не заставлял ее сердце трепетать от радости, не наполнял душу пьянящим восторгом.