– Ну что… - Егор откашлялся.
– Тебе теперь, как контрразведчику, дела до меня, наверное, больше не будет?

– Ну почему… Я вообще-то должен присматривать… За новообращенными.

–  Тогда жду в гости. В любое время, лучше сегодня. Буду очень рад напоить тебя… Чаем. Вадим ухмыльнулся, поправил очки.

–  Зайду. Зайду обязательно. Не знаю, правда, насчет сегодня, но…

– Ну давай тогда, начальник…

– Ну давай. Учитель…

Вид из окна только был не очень. Прямо на тыльную часть стены.

Ну что ж. Буду и я кирпичики складывать.

Как то там Стас с Тезкой? И Стив? И Вера?… И Света?… И Надежда?…

Кушали тут все в большой столовой на первом этаже. В два. А ужин в семь. Нормально.

А вот завтрак в восемь - это перебор. Кто придумал так рано будить детей? Особенно зимой, когда темно еще?

Кто этот человек, или эти люди? Устроившие эту дедовщину, блин - мы ходили, так пусть и они ходят. Они говорят - зато вы раньше освобождаетесь - так делайте уроков меньше! Уберите дрянь всякую - все равно забудут! Пусть живут и радуются, а не как маленькие зэки освобождения ждут!

Егор даже разволновался, вспомнив давнюю полемику с классной.

В детстве так сладко спится.

Вспомнилось свое детство, этот нелегкий подъем, неумолимая мама, уговаривающая встать. Мам, ну еще минутку, полминутки? Плетешься в ванную, открываешь горячую воду и сидишь, подставив руки, пока мама в стенку не постучит. Впихиваешь завтрак, выходишь на улицу, а там темень, и снег идет. И люди идут. И люди как тени людей, и ты как тень, обреченно идешь куда не хочешь.

Сейчас то ведь уже нет тех, решавших. Самое время изменить.

Надо об этом с Цезарем поговорить!

Тут Егор себя одернул - с Цезарем о другом говорить надо.

Таня сама зашла за ним и повела обедать и знакомить с коллективом.

Учителя питались отдельно, за отдельным столом, человек двадцать. И предчувствие не обмануло - два щуплых очкарика, похожие на близнецов и мрачный дылда, очевидно физрук, видимо популярностью особой не пользовались, и Егор сразу оказался под огнем. Стреляли отовсюду, из каждого угла.

Всех познакомили. Никого, разумеется, не запомнил. Запомнил только, что физруком оказался один из очкариков, а дылда был историком.

Егор спокойно хлебал борщ и по очереди смотрел на девиц. Все они были очень разные, смешные и интересные. Одни тут же краснели и утыкались в тарелку, другие взгляд выдерживали, некоторое время. И все думали о том как они выглядят. Да хорошо выглядели, живыми!

–  Мясно тут у вас.
– заметил Егор, выловив здоровенный покрасневший кусок.

Еще недавно и не мечтал о таком.

–  Да, кормят хорошо.
– отозвалась сидевшая неподалеку Таня.

Все дружно закивали. Девушка, сидевшая рядом, так напряженно перемещала ложку, что Егор решил разрядить ситуацию.

–  А хотите, я вам стихотворение прочту!
– громко предложил он и, не дожидаясь согласия, встал и продекламировал свежесляпанное.

Кто ходит в гости по утрам?

И шарики дарил?

Кто тонким голосом пищал

И друг медведю был?

Разгадка каждому видна,

На дне борща лежит она!

Кто- то заулыбался, кто-то даже зааплодировал, кто-то закашлялся. А Таня строго заметила:

– Вообще- то это говядина!

– Извините, - смиренно сказал Егор.
– Я, наверно, про другой борщ. Метафизический.

Кто-то опять с готовностью захихикал. Иногда полезно себя дураком выставить. Для себя

в первую очередь. Соседка уже спокойнее перешла ко второму.

–  Ну что, каламбурист, - спросила после обеда Таня.
– Сможешь завтра уроки провести?

–  А чего не смогу? Смогу. А какие?

–  Ну давай завтра русский возьмешь, у четвертого… А у шестого литературу? Сможешь?

–  Давай возьму.

–  Смотри, я на уроках буду!
– пригрозила Таня.
– Справишься - включим в расписание. Что тебе нужно?

Егор подумал.

–  Учебники по русскому… А по литературе… Не знаю пока, потом скажу. Идет?